[SPN: the new adventures]yellowcross ВЕДЬМАК: Тень Предназначения”Dragon


Каталоги и Топы

Зефир, помощь ролевымLYLWhite PR

Tales from the Borderlands

Объявление

Гостевая | Путеводитель | Чат


Рейтинг форумов Forum-top.ru

Разыскиваются:

Джейни Спрингс | Теят | Список акций

Сейчас на Пандоре:

Декабрь, 5257 год. Алые Налётчики повторяют ошибки тех, против кого сражались. Крупные бандитские кланы готовы пойти на перемирие ради того, чтобы объединиться против Нового Убежища. Со Старого Востока дуют тревожные ветра.

Рейтинг безбашенности


Практически единогласно все сошлись на том, что Алекс - один из самых крутых, суровых и безбашенных мужиков на Пандоре. Сохраняет верность банде, поднимает деньги, способен перепить Зафорда, делает самые мощные самокрутки на континенте. В общем, чертовски хорош.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Tales from the Borderlands » Архив завершённых эпизодов » Чай пить - не карликов рубить


Чай пить - не карликов рубить

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Дата: 18ое число условного декабря, 5257;
Место действия: Старая Гавань;
Участники: Криг, Майя;
Комментарий:
Мои девять жизней сядут рядком
И будут толковать про любовь и про зло,
А десятая пойдет и сделает чай,
Чтобы этим девяти стало тепло.

+2

2

Майя любила быть в Старой Гавани. Захваченный каждым побывавшем на Пандоре тираном-самодуром, этот город на улицах своих, теперь тихих и покинутых, хранил тень прошедших сражений копотью после взрывов, следами от пули, брошенным оружием. В горах мусора, остававшихся после каждого нового условного жильца, не было смысла копаться даже самым отчаянным собирателям и маньякам-коллекционерам. Оставленные дома, разрисованные безвкусными граффити, покрытые чем-то отдалённо напоминающим наскальную живопись, уже давно не таили внутри себя ничего ценного. Оборудование, пригодная для использования мебель, бытовые мелочи, - город был разграблен. Так что судить о том, каким он был раньше, теперь было ещё сложнее. Бетон и проржавевший металл посреди мусора и пепла: вся эта конструкция напоминала скелет некогда огромного монстра, теперь лежавшего в пустоши и не привлекающего даже самых фанатичных археологов. Наверное, именно поэтому Сирена как-то особенно любила этот старый город.

Прохладный ветер поднимал и относил старые агитационные плакаты "Атласа", гонял по переулкам листовки "Гипериона" вперемешку с рекламными брошюрами всех местных производителей. Майя, сидящая по-турецки на крыше одного из домов, меланхолично наблюдала за лишённым всякой сути городом. Ничего не менялось. Но Сирена знала, что кое-что здесь сегодня произойдёт. Именно поэтому на поверхности кровли был более-менее безопасно организован небольшой костёр, а рядом лежал старый походный чайник военного образца. Тут же лежала и пара металлических кружек, тоже явно походных, с потёртым логотипом "Даль", - других Майя попросту найти не смогла.

С самого взрыва в каньоне Сирена не виделась с Кригом. К тому же, месть Реднеков отвлекла Майю ещё на день. Но всё это лишь подтверждало необходимость встретить вдали от пандорцев и их извечных проблем. Вне вечного контекста приключений и перманентного выживания. Что бы теперь ни начиналось на Пандоре опять, они должны были воспользоваться моментом, чтобы... просто выпить чаю. Потому что могли. Потому что заслужили свой покой. И Старая Гавань была лучшим приютом на свете для Сирены и Психа, договорившихся устроить пикник и чаепитие...

+1

3

Практически никто и никогда не слышал, чтобы Псих пел. Чаще всего он орал какую-нибудь малопонятную хрень или не меньшую нелепицу бурчал себе под нос. Но в этот раз все было не так. Потому что вокруг царили тишина и запустение. Это означало, что можно не стесняться.
Пустым домам и улицам плевать, что в детстве, которого ты и не помнишь, тебе мордоплюй на ухо наступил. Ветру плевать тоже.
Да, Псих пел. Точнее, пытался. Проглот бежал рядом, не отставая ни на шаг.
- ДЖЕК-ДЖЕК! МНОГО НЕ ПЕЙ! ПРОШУ! - голосил Псих.
Песня, которую он пытался воспроизвести, звучала когда-то в "Святых Духах". По правде говоря, Псих помнил не все слова, поэтому сочинял недостающие строчки на ходу, сообразно одному ему известной логике. Мелодию это нисколько не портило, потому что она менялась под стать его воплям.
- ЕСЛИ БУДЕШЬ ПИТЬ, ЕСЛИ БУДЕШЬ ПИТЬ, КИШКИ ВЫПАДУТ В ДЫРУ!
Яркое пандорское солнце клонилось к закату, и Криг думал о том, что он пришел в очень удачное время, потому что еще каких-то полтора часа - и они с Майей смогу смотреть на звезды. Об этом Криг мечтал уже давно, с тех пор, как они жгли костер на Айсберге Лжеца.
- МЭРИ БУДЕТ ГРУСТИТЬ! НЕКОМУ БУДЕТ ЛУПИТЬ!
Потянув носом пыльный воздух и закашлявшись, Псих прищурил единственный глаз. Оглядел окрестности. Где-то вдалеке над крышами вился дымок. Это означало, что Синяяя ждала его там. Все, как договаривались.
- ДА-ДА! Я НЕ БУДУ ПИТЬ! ПИТЬ НЕ БУДУ! СТАНУ КУРИТЬ! МАХАХА!
С этими словами, улыбаясь то ли дымку над крышей, то ли удачно найденной строке, Псих зашагал к Сирене в два раза быстрей.

Отредактировано Криг (2016-06-09 19:04:36)

+2

4

Она могла бы взволноваться наперёд и уже приготовить оружие сразу, как тишина Старой Гавани была потревожена низкими нотами, но очень громким голосом. Но раньше, чем она вообще поняла, что в городе теперь не одна, стала отбивать пятками по кровле неловкий ритм, создаваемый тем, кто горланил эту причудливую, простую песню во весь голос. Задумалась на момент - она ведь вообще никогда не танцевала. А с Кригом хоть фокстрот по раскалённым углям. И к слову об углях: пока он добирался до нужного переулка, Майя поторопилась раздумать пламя костра и прочно и стабильно поставь на огонь чайник. К моменту, как она спускала пожарную лестницу вниз, чтобы Криг сумел вскарабкаться на крышу, побитый походный чайник уже начинал свистеть. Не так громко и звонко, как звучала песня Крига, но, в целом, так же неплохо разбавляя замерзшую тишину Старой Гавани.

Ни голосом, ни экспрессией Крига Майя не обладала, но должна была, искренне хотела поддержать его настрой и эту приятную музыкальность их встречи. Поэтому, когда он оказался на крыше, она, осторожно улыбаясь, кивнула на чайник на огне и потянулась к карманам штанов. Вспомнилась другая песня, помнила бы ещё Сирена, где её слышала:
- Доставай из кармашка лесную ромашку. Дикий цветочек - всем по глоточку.
Завершив не то что бы выразительную импровизацию, Майя вытащила руки из карманов и протянула не плотно сжатые кулаки Кригу. Всё для того, чтобы аккуратно срезанные молочно-белые цветки ромашки лепестками посыпались в его крепкие, большие ладони. Кому, если не Кригу, начинать заваривать лучший чай в мире.

+2

5

Псих даже слова сказать не успел. Песня оборвалась ровно в тот момент, когда Криг увидел Майю. Если бы она слышала его сердце, то обязательно почувствовала бы это громкое бум-бум-бум, которое звучит в забегаловках и барах, где хотя бы иногда крутят музыку.
Странно и трогательно выглядели лепестки в широких, мозолистых ладонях, перевязанных так, чтобы удобнее было хватать пилотпор. Все, что смог сказать Псих, это восхищенное "ААААААЫЫЫЫ!", уже давно привычное и знакомое Майе.
Проглот, которого Криг оставил внизу, тем временем искал обходную дорогу. Говорят, что скаги - невероятно тупые твари. Это неправда. Вскарабкавшись по ящикам, зверь оказался рядом с людьми. Как обычно, из пасти торчала какая-то помятая железка. Проглот очень хотел играть, но быстро смекнул, что его большому одноглазому другу было не до игр. Потому что с ним была та, которую он уже видел и с которой он тоже любил играть.
Потоптавшись на месте, скаг привалился боком к ноге Майи. Так он здоровался и выражал желание присутствовать здесь. Чем бы люди не надумали заниматься. 
- РОМАШКА, ШАЛФЕЙ, РОЗМАРИН И ЧАБРЕЦ! - выкрикнул Псих так, чтобы всем обитающим здесь призракам хорошенько было слышно. - ЗЕЛЬЕ ВАРИТЬ! - приблизившись к чайнику, он ссыпал ромашку со всей осторожностью, на которую был способен. Замотанное тряпками лицо обдало паром.
- ВДОХ-ВЫХОД ПОЛЦАРСТВА ЗА ГЛОТОК! - во взгляде Психа отчетливо читалась радость. Слова о том, что они долго не виделись, так и остались невысказанными. Псих произнес только окончание: - ТЕПЕРЬ ХОРОШО!

+1

6

Хотелось спросить, всё ли у него в порядке. Узнать, не отразились ли события последних дней на нём. Не случились ли какие-либо неприятности. Что он теперь планирует делать, когда вся Пандора объединилась вокруг Убежища и Искателей, которых до сих пор приписывали, несмотря ни на что, к Налётчикам. Десяток других волнующих вопросов терзал голову Сирены, но совесть не позволяла ей омрачить такой момент суровыми пандорскими будними проблемами. Поэтому она сосредоточенно и внимательно наблюдала за тем, как Криг ссыпал лепестки ромашки в старый чайник. И не могла не согласиться с ним: теперь, безусловно, хорошо.

Сразу заулыбалась. Скромно и сдержанно, в своей манере, но всё же. Опустилась на одно колено, чтобы ближе к себе прижать прирученного Психом скагга. Глотик был очаровашкой, - для местного домашнего монстра, разумеется, - и невероятно преданным и верным. Сирена, склонившись к самой морде Проглота, произнесла спокойно и на полном серьёзе:
- Спасибо, что присматриваешь за ним.
То, что у Крига был надёжный друг и товарищ всегда рядом с ним, не могло не радовать Сирену, периодически пропадавшую вглубь своего мистического мира.

В течение лета и осени она старательно собирала лепестки, листья, корешки и семечки того, что на Пандоре можно было найти. Сразу отсеяв то, что убивает, отравляет и вынуждает не расставаться с горшком в ближайшую неделю, всё оставшееся она засушила и убрала в побитую жестяную коробку из-под, вероятно, печенья, честно одолженную у Крошки Тины. Теперь же эту жестяную банку она извлекла из сумки и положила возле костра.
- Чабрец здесь даже есть, - светло-лиловые сухие цветки отправились в чайник следом.

На дне жестянки пестрел разнообразный по цветам и запахам букет, совсем неожиданный и непривычный для Пандоры. Но не зря же Сирена стремилась в те места континента, где людей меньше, а природные условия хоть сколько-нибудь чище. У старых эридианских руинах росли диковинные цветы, вызывавшие пёстрые сны, а по камням их тотемов плела свои узоры лоза, чьи листья превращали чай в сладостных напиток, наполненный как будто бы мёдом. Купаж, который собрали бы в одной заварке Сирена и Псих вместе, ни с чем не мог бы сравниться ни запахом, ни цветом, ни послевкусием, ни свойствами. А потому, прежде, чем выбрать ещё какое-то соцветие, Майя протянула коробочку Кригу.

+1

7

На то, что о них думают, Кригу было плевать. Население Пандоры, за редким исключением, никогда дружелюбием не отличалось. Для Психа, по сути, не изменилось ничего. Кроме необходимости махать пилотопором чаще. Единственное, что волновало Крига - это Майя и его товарищи - Искатели. Но они-то могли за себя постоять. Сирена, к тому же, времени даром не теряла. Псих знал о ее постоянном самосовершенствовании. Не зря же она в одиночку бродила по самым отдаленным и затерянным местам.
Криг в который раз проклял косноязычие своего альтер-эго. Очень многое хотелось сказать. О том, что он скучал и о том, что рад видеть Майю. О том, что ему нравится вдыхать запах принесенных ею трав и о том, что это чаепитие для него не просто встреча на крыше, а еще одно долгожданное свидание. Псих не знал, догадывается ли Сирена, но иногда он становился сентиментальным донельзя.
"Однажды я смогу рассказать тебе, что чувствую", - пообещал Криг, а Псих стукнул по своей грудной клетке кулаком. На коробку с травами он смотрел так, будто в его руках оказалось древнее, никем доселе невиданное сокровище, а потому очень аккуратно выбирал засушенные листочки и стебельки. Раз уж речь зашла о чабреце, Псих, не мудрствуя лукаво, добавил его, а потом еще какие-то душистые и сладко пахнущие цветки, из нектара которых (откуда-то он знал это), пчелы делают вкуснейший мед.
- Синяя... Подарок... Волшебство... - сказал Псих совсем тихо и посмотрел на Проглота, который пристроился рядом с людьми. - Без волшебства - темнота. Без времени.
"Без тебя для меня Пандора не вертится, детка..."

Отредактировано Криг (2016-06-14 09:57:01)

+2

8

Наблюдая за выбором Крига, Сирена задавалась единственным вопросом, ставшим едва ли не священным с самого первого момента их знакомства: о чём он думает на данный момент? Выращенная безумными и фанатичными стариками-мистиками, Майя знала всё о "вслушайся в тишину, чтобы услышать ответ", но, увы, разобрать голос сознания Крига ей удавалось не всегда. Впрочем, игра в шарады относительно того, что вырывалось из его рта, была священной не менее. Ни одна религия всего космоса, как казалось Майе, не имела таинства трепетнее. Никогда и никто из них не приближался к голосу разума настолько близко. Голосу разума - буквально.

Чай заваривался, и по мере этого лежащие на поверхности воды цветы и листья опускались на дно. Наблюдать за всем этим сквозь помятые металлические бока чайника было невозможно, но в достаточно широком горле проглядывалось, как в буйных горячих волнах кружатся листья, как стремительно меняет окрас весь отвар. Оставалось выждать минуту-другу. Самое время, чтобы ополоснуть кипятком и прогреть чашки. Однако стоило Майе плеснуть в одну из старых походных солдатских чашек горячую воду, как у той сразу же прогнулось, а потом и вовсе отвалилось дно. Вероятно, солдаты "Даль" пили чай так часто, что, износившись и пролежав без дела, чашки просто пришли в непригодность.

Ещё какое-то время нелепо всматриваясь в отвалившееся дно и вылившийся на крышу кипяток (спугнувший несчастного Проглота!), Майя, в конечном итоге, не смогла не засмеяться: немного нервно, но всё же искренне. Нелепость ситуации не располагала. Махнув рукой на чашки и не желая испытывать вторую, Майя присела на карточках к снятому с огню чайника. Нужно было подождать немного, чтобы он остыл. Достаточно, чтобы не обжечь руки. Зачем им вообще чашки?

Зачерпнув ладонями насыщенный красно-коричневый травяной отвар, Майя сделала осторожно первый глоток. Выдохнула мягко, узнавая каждую нотку в послевкусии. Произнесла тихо и осторожно, лишь бы не спугнуть этот момент: "То что нужно". И, зачерпнув ещё немного, приподнявшись осторожно, чтобы не расплескать, протянула сложенные в "чашечку" ладони Кригу. Надеялась лишь, что его не смутит и не спугнёт такой способ чаепития.

+1

9

Пока Майя колдовала над чаем, Криг снял кепку и размотал бинты. Поскреб жесткую, короткую щетину на щеках. Псих давно не стеснялся своей внешности, но так было удобнее. Особенно если пыль и нечем дышать. Взяв немного воды из фляги, Криг ополоснул руки и лицо. Блаженная улыбка в его исполнении выглядела жутковато.
Донышко кружки жалобно звякнуло, а Проглот отскочил вбок. Псих, до того сидевший на корточках, поднялся, чтобы помочь Майе. Обеспокоился, мол, не обожглась?
"Хочешь знать эффект - проверяй заранее. Тем более, если это снаряжение, медикаменты или оружие..." - пробубнил внутренний голос. Иногда его советы звучали не вовремя и больше напоминали издевку, чем желание помочь. Но оба, и Псих, и Криг в самом деле беспокоились о Майе.
Запасной вариант у Крига, конечно, был. Он думал налить чай во флягу, дать остыть и пить из горлышка по очереди, но Сирена неожиданно нашла самый верный и точный ответ на поставленный вопрос. От которого Псих сильно растерялся. Потому что мечтать о таком даже в самых смелых своих снах не мог.
Медленно и осторожно, как приручаемый им когда-то скаг, Криг подошел к Сирене. Опустившись рядом, вскинул голову, словно спрашивая - можно ли? Поддержав ее ладони своими, он наклонился, чтобы сделать аккуратный глоток, и пил так, будто в ладонях Майи был не чай, а ночь и звезды - приворотное зелье, которое пьют мужчина и женщина, чтобы навсегда остаться вдвоем.
Чай грел сердце, близость бередила душу, и Псих опять ничего не смог толком сказать. Хотя так ли это было нужно? Вместо тысячи слов Криг просто поцеловал пальцы Майи.

Отредактировано Криг (2016-06-17 01:01:54)

+1

10

Майя любила лицо Крига.
Понимала, почему многие предпочтут отвернуться, почему сам Псих предпочитал маски и повязки. Но сама Сирена искренне любила его лицо: каждый отдельный светлый шрам, тёмный рубец, краснеющий след. Он, вероятно, не соответствовал даже отчаянным мерам красоты и пандорского общества. А для обычного человека из хоть сколько-нибудь цивилизованных мест и вовсе мог показаться монстром. Огромный, нескладный, с обезображенным чужими вмешательствами лицом: его видом только и пугать.

Сирена не боялась. Не отворачивалась. Не отводила взгляд. Она искренне любила это лицо. И в тайне, про себя, мечтала выжечь мозг каждого, кто доводил Крига до такого состояния. Всё это дополнялось тем, что Майя, выращенная в условиях, строго обозначающих у неё отсутствие каких-либо отношений с людьми (кроме, возможно, какого-нибудь брака ради криминальных сделок?), была согласна остаться здесь, на Пандоре, на всю свою жизнь, чтобы провести её с Кригом. Без формальностей, обязательств и условностей. Им не нужен был дом, кольца на пальцах и милый садик - у них были такие крыши над пустующими городами и небо, полное свободы.

Опасалась лишь одного: Сирена редко говорила о своих чувствах... И говорила вообще. Своё отношения выражала скорее действиями и поступками. Отсутствие длительных и многословных диалогов между ними было чем-то священным. Именно молчаливое понимание являлось самой атмосферой той маленькой планеты среди звёзд, где могли существовать Сирена и Псих. И Майя могла лишь уповать на то, что её жесты хоть сколько-нибудь выразительны. Разумеется, не так, как у Крига.

Стоило ему лишь коснуться губами её ладони, как Майя отказалась от всех своих опасений. Им не нужны были слова. Вообще. Не могла ощутить, как краснели её щёки. То, что связывало их с Кригом, всё равно не отменяло определённой неловкости каждый раз, когда он был нежен или заботлив сверх обычного. Главной над всем всё ещё оставалась искренность, поэтому Майя, пусть даже и влажными, руками крепче перехватило большие ладони Крига, - часто в мозолях, бинтах и перевязях, с виду грубые, но единственные, чьи прикосновения Майя ощущала без опасений и неприязни.
- Ещё до того, как здесь построили Гавань, - Майя приблизилась к Кригу так близко, говорила так тихо, словно то, что она ведала ему, было большим секретом, доступным только им двоим, - Ещё до того, как сюда пришли люди, здесь были сумах, гамамелиса, сассафрас и блюстем.
И Сирена почему-то была уверена, что на вкус были бы они как поцелуй Крига: терпкие, крепкие, кружащие голову и снимающие всю боль. И уверенность эту она осмелилась подтвердить, склонившись совсем близко, не выпуская рук Крига.

+1

11

- Сумах, гамамелиса, сассафрас и блюстем... - повторил Криг уверенно и совершенно четко. Посмотрел на ее руки, на свои, а потом куда-то вдаль. Сощурился, словно прикидывал вероятности. Для него эти слова звучали синонимом "Я тебя люблю" и были лучше всякой музыки. Как ветер. Как шелест песка. Как фиолетовое марево, возникающее по взмаху руки Сирены.
Понимала ли она, что сейчас делает? Ведь обратной дороги уже не будет. Да, отлично понимала. Как понимал и сам Псих. Удивительное дело. Рядом с Сиреной его мозги прояснялись намного чаще и лучше, чем обычно. А еще до Майи не надо было докрикиваться. С самого начала получилось так. Само собой и ненарочно. После того, как он бросил пилотопор, чтобы защитить ее, а она направила свои выстрелы не в орущего околесицу Психа, а в Крыс.
Конечно, о доме с садом Криг не мечтал, но иметь свой угол, где можно сделать передышку, уединиться, скрыться ото всех и палящего пандорского солнца в том числе, было необходимо. И тут на помощь приходила Майя с ее удивительной способностью находить спокойствие и уют во всем и вся. Псих так не мог, его ни на секунду не отпускала тяга к движению и разрушению. Иной раз Кригу казалось, что останавливаться просто нельзя, иначе он просто упадет коленями в песок или снег и больше никогда не поднимется. Тем не менее, было чертовски жаль оставлять дом, благоустроенный для него Майей в Убежище.
"Знаешь, я долго не мог решиться на это. Потому что там были мы. Но раз мы все еще есть здесь и сейчас, мне больше не о чем сожалеть".
- Летающий дом перевернулся вверх дном. Криг ушел, дом теперь здесь, - сказал он обнимая Майю. Потом отстранился, чтобы заглянуть в ее лицо и ладонью обвел его очертания. Недолго думая, Псих поцеловал Сирену в губы. Синеволосая сама была как чай, который Криг готов был пить, не останавливаясь.

+1

12

"Дом там, где мы" - подумала про себя Сирена, тронутая словами Психа. Старый дом на отшибе Убежища был не так важен сам по себе, хотя, безусловно, за всё это время он всё же сумел справиться с возложенной на него ролью не совсем уютного, но всё же гнезда. Теперь, когда до Нового Убежища они самостоятельно сожгли все мосты и затоптали все тропы, такого гнезда у них не было. Старая барка, стоящая у берегов Айсберга Лжеца, используемая Майей в качестве временного укрытия вдали от всех, конечно, могла стать заменой, но суть оставалась в другом: дом был там, где они могли оставаться вдвоём наперекор всем бедам. А когда этот самый условный дом - все просторы прекрасной в своей одичалости планеты, свободные от люди, то вкус свободы и независимости остаётся с тобой надолго, прочно и крепко.

Сирена знала с десяток способов коротать время с удовольствием, без напряжения, но мало какой из этих способов подразумевал контакт с другими людьми. Но раз уж на то пошло, Криг никогда не был одним из этих самых "других людей", и Майя, ничуть не стесняясь подобных мыслей в своей голове, искренне считала, что готова сидеть с ним на этой самой крыше, да где угодно, сколько угодно, как угодно. Ей нравился Криг. Ей нравилось его лицо. Ей нравились его руки. В конце-то концов, теперь Майя точно знала, что ей нравится и целовать Крига. И даже понимая, что это первый, но не последний их раз, когда они могут позволить себе подобную близость, прекращать, останавливаться, отрываться Сирена не собиралась. В объятия Крига - как с головой в омут.

Но всё же ей следовало ему кое-что сказать, а потому она отстранилась, но недалеко, не отклоняя головы, не уводя лица, не желая лишаться чувства жара чужого дыхания. Несмотря на то, что её собственное дыхание сбилось, слова произнесла внятно, раздельно, тихо и спокойно:
- Если дома нет на карте, никто не явится без спроса. Путь к нашему отмечен лишь на звёздной.
Координаты не имели значения, как не было смысла и в поиске крыши над головой. Место могло быть любым, где угодно, сколько угодно далеко и недоступно. "Дом - это не "где", это "как". Дом - это когда обитаем как "мы", и никак иначе".

+1

13

Когда-то давно у него уже был дом, и была та, кто заботилась о нем и об этом доме. Вспоминать об этом Псих не хотел, пытался огородиться, как мог. Но время от времени все равно накатывало. Тягучей, с железным привкусом крови, тоской. Яростью, застилающей взгляд красным маревом.
После гиперионовских экспериментов его сознание раскололось надвое, а люди, которых когда-то Криг любил, превратились в бесплотных призраков. Только он и по сей день продолжал слышать их крики и чувствовал точно такую же пугающую беспомощность, как тогда, когда солдаты в желтом тащили в другую сторону жену и дочь. Пока он, беспомощный и жалкий, корчился на полу от боли. И Красавчик Джек, даже подохнув, с этим долгом так и не расплатился.
Слушая Майю, Псих сначала нервно мотнул головой, потом согласно кивнул. Лицо на мгновение исказилось в болезненной судороге. Криг не хотел, до одури боялся, что с ней случится что-то, чему он не сможет противостоять. Боялся не успеть, не оказаться рядом. Беспомощность - как проклятие. Только не сейчас... Только не здесь... Только не это подступающее к горлу безумие, похожее на удушье...
Псих крепко стиснул зубы и отвел взгляд, чтобы Сирена не заметила. Проглот, бродивший по периметру и охранявший двух людей, заинтересовался звуком, доносившимся с низу. Вероятно, почуял какую-то мелкую живность, которая пряталась в полуразрушенных домах.
"Успокойся. Дыши глубже. Этого нет. Этого ничего нет. Давай и дальше думать, что нам все приснилось. Ну же, приятель... Все хорошо. Она рядом с тобой, уже садится солнце..." - уговаривал внутренний голос. Поддавшись на эти уговоры, Псих наконец нашел в себе силы поднять тяжелый и усталый взгляд.
- Не хочу, чтобы ты уходила, - хрипло сказал он, надеясь, что Сирена поймет.

+1

14

Поезд, конечно, шёл без остановки, но за неустанностью, звериной яростью и всегда пылкими громкими словами пусть и трудно, но стоило различать по-настоящему уставшего человека. Человека, заключённого не только в разломанную надвое голову, извращённую и мутировавшую плоть, но и в непроницаемый доспех из боли, отрицания, непонимания и преследующих по пятам призраков прошлого. Майя не была способна понять его боль, снять её, а не притупить, разделить с ним ношу. Никто не мог этого сделать, а виновные даже своей кровью не смогут исправить содеянного. Но Майя признавала за Кригом право быть уставшим и слабым тогда, когда ему это нужно. Признавала его право прикрывать глаза и выдыхать. Надеялась, что он мог найти хоть минутный отдых. Ей хотелось бы верить, что она на самом деле может чувствовать те моменты, когда ему особенно тяжело, когда голова его горит, - иначе к чему все эти годы воспитания Великой Защитницы и вера слепых людей в неё. Было это так или нет, Майя просто была готова оказаться рядом в нужный момент. Вне зависимости от всего.

Майя, искренне полюбившая стиль жизни на Пандоре, все эти опасности и ежедневную угрозу отовсюду, признавала, что у неё нет той подготовки, какой обладали другие Искатели. Она, конечно, была Сиреной и все дела, но пока её учили и держали взаперти, остальные получали настоящий опыт и навыки. И всё могущество, которым она нарративно обладала, уступало закалке, рефлексам и реакции. Последние, конечно, быстро вырабатывались здесь, на Пандоре, но, например, Майя никогда бы не рискнула тягаться силами с кем-либо из Искателей. И даже если она хотела защищать Крига, на практике всё было зачастую наоборот. И теперь на тихое и хриплое обращение Крига она должна была ответить со всей честностью. В первую очередь - перед собой.

Сирена и сама прикрыла глаза. Всю жизнь её учили искать вселенную и все ответы на вопросы внутри себя, в своей голове. Она не могла обещать Кригу, что с неё ничего не случится и она никуда не денется. Не здесь, не на Пандоре, где каждый закат после неприлично долгого и знойного дня бесценен. Но она всегда могла быть с ним, на его стороне. И эту свою верность она была готова отдать ему на хранение, вместе со всем, что они не могли выразить друг другу словами. Вытягиваясь и обнимая тяжёлую и горячую голову Крига, Майя прижала к плечу его уставшее лицо. Осторожно погладила по затылку и столь же аккуратно, бережно поцеловала в самую макушку.
- Вместе не пропадём, - произнесла тихо и, немного подумав, добавила: - А если и пропадём, то вместе.

+1

15

- Ааааыыы... - ответил Псих и тыльной стороной ладони потер закрытый, слепой глаз. Тряхнул головой и улыбнулся. Такого ответа он не ожидал даже. Догадывался, знал, но отчего-то боялся себе представить, что однажды они все-таки скажут друг другу такое, что уже не перечеркнуть.
Криг рывком поднялся на ноги и, помахав рукой, что было сил заорал:
- НЕ ПРОПАДЕМ!
Так, словно бы обещал Майе, пыльной желтой земле, небу, заходящему солнцу и мертвому городу, что все действительно будет так, как они решили здесь и сейчас.
Вернувшийся с тушкой мелкого грызуна скаг, бросил добычу Сирене в тот самый момент, когда Криг снова уселся на место и собирался продолжить чаепитие - на свой манер, уже цедя остывший чай во флягу. Слишком аккуратно для такого громилы, как он.
Множество вопросов роилось в голове Психа. Мысли метались вместе с переполошившимся альтер-эго, которое, как взволнованный подросток, твердило всякую романтическую чушь. Псих глупо посмеивался, то и дело поглядывал на Майю, а потом, протянув ей флягу, ткнул пальцем в пыльную даль. Солнце неумолимо катилось вниз, окрашивая небо ярко-алым.
- Кровь и огонь. Песок и ветер... - шепотом сказал завороженный Псих.
Зрелище, которое ни в коем случае нельзя было пропустить. Их общий закат. Один на двоих. И тишина. За которую любого, посмевшего ее нарушить, было не жалко убить. Заходящее солнце щедро окрасило фигуры Сирены и Психа кармином.
Проглот, поняв, что принесенную им добычу никто есть не будет, быстренько слопал грызуна. Переливая чай во флягу, Псих забыл, что она была наполовину наполнена виски, а потому волшебный чай Сирены приобрел еще более волшебный вкус и аромат.

Отредактировано Криг (2016-07-26 09:09:33)

+1

16

And I draw a line.

Раскалённый пламенно-красный диск заходящего солнца, иллюзорно крупный над Старой Гаванью, расплавляя горизонт и волнуя по-вечернему ещё тёплый воздух, причаливал в забытых портах за сломанными крышами мёртвого города. Ржавое с красными прожилками от последних лучей солнца, вечереющее небо, как и все очертания и контуры на его фоне, плыли перед глазами, теряя отчётливость. Пожарище перед самой ночью, достаточно жаркое и яркое для того, чтобы не думать о нехватке тепла до самого утра в этих забытых всеми пустошах. И всё это пламя принадлежало только им двоим, только для них горел безумный карликовый гигант в небе, неумолимо опускаясь по небосводу.

Каждый пустующий дом был их домом, каждая покошенная дверь вела в их комнаты. Каждая пустая улица, полная сожжённого мусора и сорванных плакатов, была названа их именами, на каждом сбитом с ножки почтовом ящике стояли их инициалы. Там, где не было других людей и их бесконечной суеты, были они. Только они. Вокруг была война, вечная, не прекращающаяся, но в городе, где все уже были давно мертвы, они двое могли укрыться. Спрятаться от всего, перевести дыхание. Только они двое.

И Сирена хотел кричать, срывая голос, истошно, искренне, взывая голос из самого разгорячённого чаем и поцелуями горла. Так же, как и Криг, не боясь ни своих мыслей, ни своего голоса, ни того, что её кто-то услышит. А потому, ещё какое-то время вглядываясь в закатное солнце после того, как закричал Криг, Майя и сама, втянув побольше воздуха, прокричала:
- Навсегда!
Решив, что выкрик был недостаточно громким, или же не утолив собственного желания разорвать тишину вечера, Майя, отрывисто вдохнув, повторила ещё громче:
- НАВСЕГДА!
И только после того, как, пытаясь отдышаться, Сирена услышала собственный голос в эхо, гуляющем по Гавани, Майя улыбнулась. Сначала осторожно и удовлетворённо, затем - шире, ярче, радостнее, во весь рот.

Чай во фляге Крига превратился в настоящее волшебное зелье. Сначала откашливаясь от внезапной горечи, обжигающей горло, Майя даже не сразу поняла, в чём дело. Но когда разгадка вкуса стала очевидной, тихо рассмеялась от внезапного открытия нового рецепта воистину колдовского чая на сон грядущий. Увереннее отпив из фляги и возвратив её в руки Крига, Майя обернулась к горизонту, чтобы в последний раз посмотреть на солнце. И была искренне удивлена, не обнаружив его - лишь чёрное небо с агатовыми холодными разводами и только-только начинающими загораться звёздами. И, кажется, одна из них только что, ярко блеснув, сорвалась с места, пролетев по небосклону, оставляя за собой тлеющий серебристый шлейф. Майя моргнула, - уж не почудилось ли? Но мерцающий "хвост" ещё был в небе, растворяясь в тёмной синеве.
- Загадывай желание, - тихо обратилась уже к Кригу. Своё желание, даже не раздумывая, про себе загадала сразу.

+2

17

Сирена всегда была сосредоточенной и тихой. Псих никогда не слышал, чтобы она кричала или громко смеялась. Тем более это выделялось на фоне остальных. Ругань, крики и безумный хохот на Пандоре были явлением совершенно обыденным. Таким же как драка или грабеж. 
Может еще и поэтому, слишком громкий, слишком импульсивный даже по пандорским меркам, Псих любил сдержанность и тишину, присущие Сирене. Когда у Крига пересыхало в глотке от едкого дыма или от ненависти, Майе было достаточно произнести пару тихих слов.
Неожиданно громкий и яростный крик Майи вызвал у Психа такой восторг, что молчать было просто невозможно.
- НАВСЕГДА! - заорал Псих, вторя Сирене и эху, а потом подхватил ее на руки и начал кружить.
Уже потом, когда все улеглось, а небо потемнело, он тихо сказал, глядя на белый след упавшей звезды.
- Много...
Мысли отчаянно путались, потому что как мальчишка, искренне верящий в чудо, Псих боялся не успеть. Оказалось, у него было слишком много желаний и почти все они касались синеволосой девушки, сидевшей рядом.
Мысленно перечисляя желания, Криг стал загибать пальцы, дабы ничего важного не потерять.
"Чтобы она улыбалась чаще. Чтобы ей шагалось легко. Чтобы бандитские пули, огонь и прочие неприятности обходили ее стороной там, где я не смогу прикрыть, потому что буду далеко".
А еще Кригу очень хотелось загадать, чтобы Майя была с ним почаще.

+1

18

Когда земля ушла из-под ног, небо соскользнуло с собственного свода и понеслось в сторону, каждую звезду превращая в стремительную комету с серебристым шлейфом, Майя крепко зажмурилась лишь на пару секунд. Ей хотелось смеяться, громко, без повода, нелепо, но искренне, - и она делала это, крепко обнимая Крига за шею. В конце-то концов, они имели право на несколько часов, когда всё будет не так, иначе. Так, как загадывали они теперь оба, про себя, одну и ту же мысль.

Они имели право быть собой, без страха и опасений этого собственного "я". Они могли на время забыть о том, что они Искатели Хранилища, Сирена и Псих, герои и убийцы по совместительству. Могли забыть о том, что на этих улицах была война, которая теперь продолжалась в других местах и никогда не остановится. Могли позволить себе отказаться от всех заданий и обязанностей на одну ночь. Окончательно наплевать на всё и отправить подальше тех, кто имел что-то против. Они имели на это право и, кажется, за него были готовы сражаться насмерть.

Им нужно была эта ночь, когда они знали, что на этой планете есть не только безумие, смерть и болезнь. На этой планете был их дом. На Пандоре они нашли своих друзей, которые, как они, бродили по её пустошам в поисках чего-то особенного и значимого для них. И, что самое главное, именно здесь, на этой всеми богами забытой планете они нашли друг друга. Пандора никогда не была так плоха, как её любили описывать другие, - и Майя была согласна с этим с абсолютной уверенностью. На Пандоре был Криг. И это было ценнее всего эридия в недрах планеты.

Поэтому они, словно шальные взбунтовавшиеся подростки, могли пить чай и танцевать на крышах заброшенного и разрушенного города, кричать в ночь, когда их никто не услышит. Дурачиться, веселиться так, словно ничто не угрожает им, словно нет ничего важнее, чем они двое. Старая Гавань, оправдывая собственное название, приютила двух потерянных, давая им целую пряную ночь на то, чтобы обрести и себя, и друг друга.

+1


Вы здесь » Tales from the Borderlands » Архив завершённых эпизодов » Чай пить - не карликов рубить