[SPN: the new adventures]yellowcross ВЕДЬМАК: Тень Предназначения”Dragon


Каталоги и Топы

Зефир, помощь ролевымLYLWhite PR

Tales from the Borderlands

Объявление

Гостевая | Путеводитель | Чат


Рейтинг форумов Forum-top.ru

Разыскиваются:

Джейни Спрингс | Теят | Список акций

Сейчас на Пандоре:

Декабрь, 5257 год. Алые Налётчики повторяют ошибки тех, против кого сражались. Крупные бандитские кланы готовы пойти на перемирие ради того, чтобы объединиться против Нового Убежища. Со Старого Востока дуют тревожные ветра.

Рейтинг безбашенности


Практически единогласно все сошлись на том, что Алекс - один из самых крутых, суровых и безбашенных мужиков на Пандоре. Сохраняет верность банде, поднимает деньги, способен перепить Зафорда, делает самые мощные самокрутки на континенте. В общем, чертовски хорош.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Tales from the Borderlands » Архив завершённых эпизодов » Ещё до людей здесь жили птицы


Ещё до людей здесь жили птицы

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

Дата: 6-7 января 5258;
Место действия: Эйгрус, горы;
Участники: доктор Менгель, Лэм;
Комментарий: из попытки убить друг друга, скатываясь по склону прямо в обрыв, должна зародиться крепкая настоящая дружба.

Отредактировано Лэм (2016-08-16 22:24:23)

+1

2

Лэм была уверена, что встанет первой, но, к её собственному удивлению, примерно в это же время (04:55 на часах) начал собираться и Лемминг. Обменявшись парой дежурных фраз и скоординировав действия с ним, девушка предпочла своей экипировкой заниматься всё в том же углу, где они обустроились, вместе с сумками и раскладушками. Местный егерь лишь уточнил, что проверит ближайшие тропы, а затем вернётся за “туристами”. Девушка решила воспользоваться имеющимся временем по делу. Проверяла снаряжение, оружие, прочность лямок рюкзака, но то и дело поглядывала на соседнюю раскладушку.

- Некоторые люди чувствуют, когда на них смотрят, знаешь ли, - едва-едва приоткрывая один глаз, пробубнил Менгель из глубины подушки. Подниматься ему откровенно не хотелось, но мужчина всё же вытащил руку из-под одеяла, чтобы на ощупь найти на полу оставленные где-то там с вечера очки. Найдя их, даже поднял голову, чтобы водрузить их на нос, но всего спустя полминуты уже снова уткнулся в подушку.

- Я становлюсь слишком стар для таких ранних подъемов.

- Простите, - в очередной раз пристыженная им, Лэм могла только неловко извиниться. Глядя на потуги доктора, только сжалилась: - Вам не обязательно идти с нами, серьёзно. Если хотите, оставайтесь и спите.

- И оставить тебя наедине с мистером пижоном? - вот тут уже глаза открылись без проблем. - Ну нет.
Сбросить с себя одеяло теперь оказалось гораздо проще. На приведение себя в порядок - хвала науке, Лемминг был прав, и удобства в доме действительно были, - у него ушло чуть больше времени чем обычно, но только потому, что пришлось сначала в рюкзаке искать бритвенный набор. Не побриться утром, даже несмотря на то, что сбривать-то было почти нечего, Менгель не мог себе позволить. Восемь минут вместо обычных пяти - и он уже снова был готов. Ещё время от времени зевал, но решил, что свежий воздух с этим справится.
- А ещё тебе не надо каждый раз извиняться, - продолжать разговоры, которые, вроде бы, уже давно кончились - почему нет, если мысль вдруг пришла? Тем более, что сейчас был повод ещё и широко коварно улыбнуться. - Я знаю, что неотразим.

- Так вот в чём дело, - без лишней эмоциональности заметила Лэм и отложила в сторону подготовленный к походу рюкзак.
Откровенно говоря, она не знала, как следует реагировать на подобные заявления. Более того, ей могло казаться, и на самом деле Ганс мог переживать вообще по другому поводу. Вероятно поэтому она тихо уточнила:
- Вы же понимаете, что он не является угрозой ни мне, ни вам? - таким образом Лэм постаралась избежать конкретизации проблемы, но всё же решить её.
И если у неё ещё хоть как-то получалось сохранять спокойствие до этого момента, после ослепительно коварной улыбки на лице Ганса, она уже ничего не могла с собой поделать. В очередной раз предпочитая просто отвернуться, как будто бы так и надо, вот, винтовку подобрать и перетянуть её ремень через плечо, Лэм уж точно не хотела в таком контексте смотреть на доктора.

+1

3

- Никогда нельзя быть уверенным, пока не проведёшь полевые испытания, - абсолютно серьёзным академическим тоном ответил Менгель, в свою очередь проверяя экипировку. Где-то в середине процесса его настиг широкий зевок, который доктор “проглотил”, но проморгаться лишний раз всё равно пришлось.
- Надо было заранее выяснить, водится ли в этом доме кофе, - поднимаясь с раскладушки и проходя прямиком к барной стойке, заметил Йохан. - А то глядишь, стоило бы с собой взять.

Подтянув к себе рюкзак, Ламента извлекла из него вытянутый небольшой тёмный футляр, по форме которого легко узнавался походный термос. Подойдя к Гансу, она протянула металлический термос, приготовленный заранее, на всякий случай. Произнесла даже не в форме вопроса, ровным тоном, слишком спокойно для подавленности, легко читаемой в не выражающих ничего глазах:
- Вы не доверяете мне.

- Ерунда какая, - фыркнул хирург, принимая предмет, и прежде, чем у Лэм появилась бы возможность ретироваться, другой рукой остановил её за плечо.
- Я. Тебе. Доверяю, - сказал, глядя прямо в глаза. - Больше, чем кому-либо. Больше, чем когда-либо.
На мгновение всего прижал к себе, чтобы тут же отстраниться и всё так же глядя в глаза продолжить:
- Так что выброси из головы всякую ерунду. У тебя сегодня большой день, - напомнил, ободряюще улыбнувшись. Казалось бы, давно должно было стать понятно, что предусматривать каждое его желание она не была обязана, и уж совершенно точно Йохан этого не требовал. Он просто каждый раз был благодарен ей за это. Как сейчас, сделав несколько глотков и завинчивая назад крышку-кружку, просто сказал:
- Спасибо.

Он говорил, и Ламента безусловно в это верила, несмотря на то, что его слова перечили собственным, произнесённым ранее. Но сознание отчего-то отказывалось подмечать эту разницу. Ей хотелось верить в это и хотелось жить со знанием, что он действительно доверяет ей. Позволить себе произнести что-либо Лэм не могла. Боялась, что опять всё испортит лишними словами.

Молча упаковала термос в рюкзак. Переход был долгим, а состояние доктора необходимо было поддерживать стабильно. Однако, из горла всё же поднимались тяжёлые слова, от груза которых можно было избавиться лишь честным признанием. Вероятно, именно поэтому она вновь подошла к Гансу и подняла к нему взгляд, всё такой же отстранённый.
- Я хочу, чтобы вы знали и были уверены в этом: никто другой…

Договорить у неё не получилось. Дверь в дом открылась, в помещение вошёл Лемминг, впуская и утреннюю бодрящую прохладу. Лэм сразу же ретировалась в сторону своей экипировки.

- Как готовность, господа? И дамы, разумеется. А, уже собрались. Выдвигаемся?
- Да, - кротко ответила Лэм, стараясь не смотреть ни на одного из мужчин, и набросила на плечи рюкзак.

Йохан только тихо выругался где-то в мыслях, когда мистер-роскошные-усы с пунктуальностью рэккового гнезда появился в дверях. Но всё же заставил себя повернуться в его сторону и, как и подобает джентльмену, поздороваться, заложив руки отчего-то за спину:
- Доброе утро, мистер Лемминг, - улыбаться получалось с трудом, но, благо, долго держать даже дежурную улыбку не было никакой необходимости. - Собраны, готовы, ожидаем гида.

- В таком случае, в путь!

+1

4

Лемминг действительно был отличным гидом. Будучи егерем этих окрестностей, он хорошо знал все тропы. По его плану, группа должна была пересечь болотистую равнину и выйти из грота по побережью. По каменистому берегу они должны были продолжать путь к удобному перевалу, от которого брала начала горная тропа к сети пещер, сквозь которые, соответственно, можно было попасть на высокие скалистые уступы, где гнездились кровокрылы.

Ламента моментально изменилась в лице, когда узнала о том, что их ждёт море и скалы. И даже если сейчас они всё ещё ступали по влажной почве, избегая откровенной трясины, она всё равно выглядела ощутимо приободрившейся. Лемминг не приставал с расспросами или пустыми разговорами. Во время похода он и сам чувствовал себя намного спокойнее, грамотно вёл группу и рассказывал лишь о самых интересных местах.

В отдалении уже можно было найти холодные очертания горизонта, подёрнутого туманом, под которым лежало южное недоброе море. Волны накатывали на каменистый берег и бились о выступы скал. Судя по сгущающимся тучам, собирался дождь.

Менгель явного энтузиазма от предстоящей долгой прогулки не испытывал, но старался этого не показывать, благо это было не слишком сложно - держался он позади остальных, и от собственных мыслей отвлекался разве только для того, чтобы убедиться, что не отстает.

А подумать было о чём. Недавний короткий разговор, так не вовремя прерванный, всё не шёл у доктора из головы. Интуитивно он догадывался о том, что так и осталось незаконченной фразой, потому что, да, он действительно был хорош в додумывании реальности, пусть даже порой она и отличалась от действительной. И сейчас, время от времени поглядывая на идущую впереди него женщину, молча пообещал себе, что ещё до того, как этот отпуск кончится, объяснит ей, отчего дует на воду, обжегшись на молоке. Это самое обещание позволило ему, наконец, успокоить голову и начать обращать больше внимания на происходящее вокруг. Заметив впереди признаки морского утреннего плохого настроения, он вдруг завязал разговор.

- Мистер Лемминг! - окликнул Ганс их гида, прибавляя шагу. - Позвольте мне полюбопытствовать. Вчера вечером от Дома Охотника мне довелось наблюдать в этой стороне вереницу огней - не смогу сказать, как далеко они были, но они определённо мне не привиделись. Как думаете, что это могло быть?

- Наблюдательности вам не занимать, доктор Менгель, - Лемминг сбавил шаг, чтобы не перекрикивать порывы ветра и приближающийся шум моря, - То, что вы могли наблюдать - это или костры местных аборигенов, или блуждающие огни болота, или споры, несущие в себе искры и пламя. Всё, что я перечислил, безусловно, опасно для неподготовленных туристов. Коими мы с вами не являемся, верно?

Откуда же ему было знать, что в одной группе с ним идёт не просто любительница походов, а прошедший не один десяток боевых операций, параноидальный бывший спецназовец. И без того всегда сосредоточенная и внимательная, теперь Лэм ступала не просто аккуратно, старалась вообще не оставлять следов. То, как она осматривалась, всё больше походило на тактическую разведку во вражеских землях. Разве что винтовку в руках не держала. Пока.

- Не беспокойтесь, мисс Нокт, - постарался сгладить ситуацию Лемминг, - Первых будет слышно и видно сразу же. Мы вооружены и образованы, в отличие от них, знание и технологии дают нам преимущество, к тому же, их не так много, и в Грот они не забредают. С болотными огнями нам так же повезло - их видно лишь ночью, потому что природа не любит человека и обольстительно завлекает его в свои ловушки. Благо мы с вами не падки на такие обманчиво соблазнительные чудеса. Что же касается спор, да, здесь сложнее, они парят высоко в небе. Но опытный охотник знает, что гул и свист, которые можно принять за порывы ветра - это воздух, выпускаемый спорами при полёте. Так что держите ухо востро.

+1

5

- Безусловно, - Йохан кивнул, вполне удовлетворенный и объяснениями, и подробностями, а потому не стал лишний раз проверять крепление родимой пилы, чтобы не вызывать лишних вопросов. Охотники обычно ценят быстрое и по возможности безболезненное убийство, а такими навыками хирург мог бы похвастать разве что в операционной. Именно поэтому он искренне надеялся, что им не придётся вступать ни в какую конфронтацию - ни с аборигенами, ни с фауной, ни с флорой. Объяснять невероятно любопытному (а после вчерашнего вечера именно такое впечатление, помимо прочих, оставил Лемминг) гиду такой специфический выбор подсобного оружия Менгель не имел никакого желания. Благо, у него всё ещё был револьвер, штык-нож которого мало уступал его любимой косторезке и вызывал куда меньше вопросов, так что даже на случай, если им всё же придется отбиваться от местных вариантов традиционных пандорских приветствий, доктору было чем за себя постоять.

- Споры ведь не водятся на основном континенте, - продолжал тем временем немало заинтересовавшийся ими Ганс. - “Искры и пламя”, сказали вы? Могу ли я в таком случае утверждать, что местные растения для сохранности и обеспечения размножения ещё и стихийные методы используют?

- Я прямо ощущаю научный интерес в воздухе, доктор! Ваша интуиция (вернее, опыт и знание законов природы) не подводит вас. Их железы вырабатывают, вместе со всем остальным, ещё и энергию, схожую с той, что добывается из стихийных кристаллов. Сами они, как и многие представители фауны и флоры Пандоры, прочно связаны с силами той стихии, что зарождается в них. Споры способны выделать стихийную энергию в чистом виде и использовать её как оружие. Более того, сами по себе они являются носителем, и если повредить их оболочку, они выделят споры поменьше, опасные хотя бы тем, что они способны преследовать обидчика. Это помимо того, что они взрывоопасны.

- Восхитительный механизм защиты, - и восхищение в голосе Йохана было действительно искренним. - Куда там огненным дыням, - он коротко хохотнул. - Это, плюс перенос по воздуху, должно обеспечить максимально возможное расстояние для распыления. Хотел бы я посмотреть, что за дерево на такое способно. И, пожалуй, я должен порадоваться, что дальше Эйргуса они пока не распространились. По ту сторону моря хватает и своих опасностей.

Но посмотреть на дерево и правда было бы интересно. Понять механизм генерации энергии, возможно, выделить железу на это способную, да использовать, как в своё время поступили с железами живоглотов. Серене бы, поди, понравилось такое улучшение. Строительство планов на будущие исследования всегда вызывало на лице Менгеля широкую улыбку.

- Здесь, к сожалению, я не смогу проконсультировать вас подробнее. Если хотите побольше узнать о спорах, вероятно, вам стоит переговорить с сэром Хаммерлоком или, возможно, посмотреть ленты герра фон Хайнрихциммершнайта, он достаточно подробно, глубоко и детально изучал жизнь этого континента.

Гул моря приближался и вместе с этим стелющийся по тёмной земле густой туман становился холоднее и тяжелее. Морской южный ветер свистел в ушах, то и дело норовя сорвать головные убор с голов Лемминга и Ламенты, которым, несмотря на крепления, приходилось придерживать их руками.

- Смотрите под ноги, друзья, - предупредил охотник, - Здесь много острых камней.

Сквозь клубящийся туман уже можно было разглядеть море, лежащее буквально в десятке метров от них, но из-за непогоды кажущееся таким же фантомным и далёким, как и все образы здесь, за пределами грота. Такие же мрачные и тяжёлые тучи собирались над головой и, казалось бы, опускались ниже под тяжестью готовящегося дождя. Утреннее солнце не было способно прорваться ни одним своим лучом света.

Группе, как и планировалось, пришлось сменить направление, и теперь они шли по каменистому берегу. К гальке и щебню то и дело подступали тёмные неспокойные волны, омывали камни и отступали назад, но лишь ненадолго.

- Не бойтесь непогоды. Походы в такое время закаляют организм.
- Отличная погода, - совершенно искренне, пусть и спокойно, заметила Лэм, - Надеюсь, дождь всё же пойдёт.
- Вам по душе такая погода? Должно быть, вы меланхоличная мечтательница, мисс Нокт. В таком случае, отдых на Эйргусе действительно придётся вам по душе. Если здесь и начинается дождь, то идёт он долго, располагая к уютному пребыванию у камина с чаем и книгой.

Лэм не стала это комментировать. Очевидно чувствующая себя комфортно в таких условиях, она, не сбавляя шага даже от неудобства земли под ногами, периодически отворачивалась к морю. Долгий и глубокий взгляд, направленный к самому горизонту, едва ли мог что-то выразить, но было понятно, что мыслей в голове девушки в этот момент предостаточно.

Йохан коротко хмыкнул, но, к счастью, ветер не позволил бы расслышать это. Он не мог сказать, что погода ему по душе, но после двух лет сплошного палящего солнца без намека на дождь или снег, разнообразие, пожалуй, было бы кстати. Доктор поймал себя на том, что не против и вымокнуть, буде тучи всё же разродятся дождем, хотя это, безусловно, после доставит массу неудобств. Хорошо бы дождь ещё был просто водой, а не какой-нибудь кислотой - такую вероятность мужчина тоже допускал, ибо видел подобных явлений достаточно. Высказывать эту мысль вслух он, впрочем, не стал - не время, не место, а ворчать он всегда мог и про себя. Тем не менее, был один вопрос, который не давал ему покоя:
- Насколько высоко, вы говорили, нам придётся подняться?

+1

6

- Метров шестьдесят над уровнем моря. Подъём несложный, тропы проверенные, да и большая часть подъёма будет по сети пещер. Вы ведь не забыли о фонариках?
- Нет, - ещё бы Лэм забыла о чём-то из экипировки, но на всякий случай, обернувшись к доктору, тише напомнила: - Правый внешний карман.
Напомнила не потому, что думала, что Ганс забудет или не додумается, а только потому, что подготовка и организация были для неё чем-то абсолютно ответственным.

- Если нам очень повезёт, мы ни с кем не столкнёмся. На перевале есть туннели скагов. Угроза не самая серьёзная для нас с вами, но будет куда лучше, если обойдётся без столкновений вообще.
Девушка мрачно усмехнулась. На Пандоре без оружия и угрозе жизни вообще не обойтись. Если на этом континенте дела обстояли иначе, она, пожалуй, действительно могла бы задуматься о том, чтобы переехать сюда.

Менгель кивнул, давая понять, что запомнил, где искать фонарь - в конце концов, рюкзак он собирал не сам, мог и не уследить, что где.
- Скаги - ерунда, - до тех пор, пока они не элементальные, огромные, бронированные или с рядом красных камней вместо зубов, но и это не самая большая проблема. Уж со скагами-то они должны справиться без проблем. Во всяком случае, хирургу хотелось в это верить. - Меня больше интересует сеть пещер и степень её населенности. Должен же там кто-то обитать. Я могу показаться осмотрительным сверх меры, - ага, конечно. Три раза. - Но на Пандоре ни одной дыры нет, чтобы из неё не вылез какой-нибудь любитель человечины.
И он не только о живности сейчас говорил.

- Раньше побережье было почти полностью занято дикарями, как и все близлежащие пещеры. Но несколько месяцев назад сэр Хаммерлок пригласил на Эйргус Искателей Хранилища. Тех самых, да-да. Так что аборигенов, поклоняющихся покойному президенту корпорации “Гиперион” (ох, это долгая история), осталось не так и много, и они были отброшены вглубь болот. Так что на данный момент нашей с вами безопасности угрожают скаги и мордоплюи. Последние, к слову, здесь куда крепче и ловчее, чем вы привыкли видеть на северном континенте. Но не переживайте, - Лемминг похлопал по футляру висящего за спиной карабина, - Я уверен, что вы, безусловно, и сами можете за себя постоять, но я не могу дать в обиду дикому зверью очаровательную леди и выдающегося учёного.

Лэм, продолжающая смотреть на море, едва заметно скривила губы. Не стала говорить о том, на что способна очаровательная леди. Вероятно, вежливости ради.

- Это вы просто не видели, как Ламента с винтовкой управляется, - Йохану это скрывать смысла не виделось. - Но я уверен, не я один заранее благодарен за помощь, буде что случится.

Доктор благоразумно не стал комментировать, что было бы забавно пострелять по “местному отделению “Гипериона”, но на заметку наличие оного взял. Если верить данным, полученным вскоре после смерти Накаямы, этот “профессор” каким-то образом сумел обратить суеверия аборигенов в свою пользу. Жаль, что этого оказалось недостаточно, чтобы унести ноги от Искателей (где-то в глубине души Ганс испытал определенную гордость за то, что один из его старых проектов приложил руку к избавлению Пандоры от самого бесполезного флориста), но, кто знает, быть может это можно будет использовать. Позже.

+1

7

- Когда видишь женщину с винтовкой, всегда почему-то становишься уверенным в том, что обращаться она с ней умеет, - легко отшутился Лемминг на замечание доктора.
Ламента всё так же предпочитала оставлять это без комментариев, да и вообще не говорить лишний раз. Только бросила один совершенно прозрачный и не выразительный на Ганса, - но он, кажется, получал определённое удовольствие от усложнения взаимодействий с местным охотником.

- Позвольте задать личный вопрос, доктор, мисс Нокт. Как так вышло, что юная охотница знакома с талантливым учёным? Судя по вашему собственному комментарию, доктор, это не первый ваш совместный поход.

- О, вы знаете как это обычно бывает, - не без смешка начал Менгель. - Совместное преодоление неприятностей часто прокладывает дорогу дружбе. Если только вы не дикарь.

Углубляться в подробности он не планировал, но справедливо рассудил, что если уж лгать в данном вопросе, то делая это от правды, которую знать не должен был вообще никто. Но Лемминг, полностью оправдывая созданное впечатление любопытного любителя подробностей, на этом не успокоился:
- Прекрасно понимаю, - хирургу показалось, что охотник усмехнулся себе в усы, но с его ракурса нельзя было сказать наверняка. - Какого же рода неприятности? На Пандоре  можно найти, кажется, абсолютно все их виды.

- Бандиты, - коротко ответил Ганс. - Уж с чем, с чем, а с их наличием на планете спорить сложнее всего. Особенно если они вооружены чем-то помимо пилотопоров. И, в отличие от дикой живности, защищающей исключительно свою территорию, эти способны преследовать неудачно забредшего к их лагерю джентльмена намного дольше. Уверен, вы знаете об этом не хуже меня.

Отрицать, что именно он на самом деле был “дамой в беде” в сложившихся условиях, доктор не стал хотя бы потому, что действительно был обязан Ламенте жизнью, и даже его собственная гордость не была более способна с этим спорить.

“Дружба”. Это звучало одновременно и прекрасно, и невыносимо больно, поэтому Лэм не могла не усмехнуться, так же мрачно, как и всегда. Поддерживать разговор двух “джентльменов” у неё не было никакого желания хотя бы потому, что они могли и не состыковать с Гансом свой рассказ. А неловких сцен и без того было предостаточно. Лэм лишь отметила про себя, что стоит им на такой случай заведомо договориться о чём говорить.

С тех пор, как она сама “сняла” снайпера в Перспективе, прошло столько времени, что эти события казались относящимися к совершенно другой, давно забытой жизни.
- Я просто сделала то, что должна была, - пожав плечами, Лэм, вероятно, говорила сама с собой, но вместе с этим и прокомментировала рассказ Ганса.
- Скромность воистину красит людей, - улыбнулся Лемминг, - Должен оценить, подобная история, ставшая началом крепкой дружбы, по-своему восхищает.

Здесь уже Лэм не смогла ничего поделать с собой и рассмеялась, нервно и болезненно, поспешно отворачиваясь опять к морю.

Ко всеобщему, по всей видимости, облегчению, продолжать разговор становилось всё более проблематично: поначалу усиливающийся ветер этому мешал, а после и переход к следующей стадии путешествия - подъему. Перевал действительно был удобен, даже для такого отвратительного “туриста”, как Йохан, но даже несмотря на это доктор то и дело отставал, останавливался на полминуты, чтобы потом прибавить шагу и сократить разрыв - он совершенно не хотел становиться той самой обузой, о которой говорил вчера, потому только упрямо смотрел под ноги, да их же, ноги, переставлял. Остановиться совсем его заставил голос всё того же Лемминга, неожиданно послышавшийся с подозрительно близкого расстояния.
- Скаги, - прокомментировал охотник их внезапную остановку.
- Будем обходить или пробиваться? - привычным движением поправляя очки спросил Ганс.
- Первое, боюсь, невозможно, - усач обернулся на своих спутников. - Не слишком устали для некоторого количества стрельбы?

+1

8

Леммингу стоило отдать должное - прорытую меж высоких глыб нору он заметил ещё до того, как Ламента посмотрела в нужную сторону. Охотник действительно знал свое дело, с этим следовало считаться. На его вопрос Лэм ответила без слов, поспешно взяв в руки свою винтовку, крепкий и тяжёлый “Нарушитель”. Лемминг лишь кратко кивнул и подготовил собственное оружие.

Из норы, до которой ещё был добрый десяток метров, уже показалась голова скага. Не желая терять времени, Лэм лишь кивнула головой на удобный уступ с выемкой чуть в стороне и сразу же поспешила туда для того, чтобы занять позицию, напоследок только обернувшись к доктору:
- Держитесь позади.

Ущелье, ведущее к перевалу, было достаточно широким, и теперь, с помощью оптического прицела, Лэм могла осмотреться получше. Нор было как минимум три, но пока что звери держались внутри, кроме того единственного, с энтузиазмом роющегося в земле. Удобно устроившись, использовав валун в качестве опоры, снайпер уже держала в прицеле эту тварь, только ждала, как сориентируются остальные. Стрелять по бронированной части не хотела, поэтому и хотела выждать момента, как завяжется столкновение, а скаги будут разевать пасти.

Лемминг же, оставшись рядом с доктором, только посмотрел на него вопросительно. Привёл в боевую готовность своё ружьё.
- Будьте осторожны, доктор! - предупредил он и сделал первый выстрел, привлекая внимание скага. Бросился в бег, уводя его в сторону, так как в следующий же миг из той же норы выскочили два других скага покрупнее.

- Осторожность - это скучно, - негромко произнес Йохан. Из цифровой кобуры в руку револьвер скользнул настолько привычно, что уже в следующий момент доктор разрядил как минимум половину барабана. Пули только застряли в броне одной из тварей, но это и не было сильно важно. Медленно отходя в сторону, мужчина продолжал стрелять уже не так поспешно. Прицеливаться как следует Менгель даже и не планировал, прекрасно зная, что это не самая сильная его сторона. Повернувшийся в его сторону скаг всего в пару резвых прыжков оказался на расстоянии достаточном, чтобы посметь выпустить свой поганый язык, но готовый у этому хирург только взмахнул рукой, штык-ножом этот язык отсекая. Опешивший от боли зверь вряд ли представлял серьезную угрозу, потому и был повержен ещё остававшимся в запасе выстрелами. Перезарядить револьвер, не без удовольствия наблюдая, как Лемминг бегает вокруг тварин. Заметить, что из норы ползут ещё. И открыть огонь уже по ним.
- А вот интересно, - сохраняя удивительное спокойствие начал Ганс, - насколько их броня устойчива к электричеству? У меня, признаться, никогда не было возможности это проверить.

Взрослый скаг, подоспевший на помощь к своим собратьям, остановился в нескольких метрах от Лемминга, играющего с особями поменьше в “догонялки”. Зверь, явно недовольный происходящим, низко подогнул лапы, готовясь к прыжку и, грозно зарычав, широко раскрыв свою пасть. В следующий момент его крепко тело ещё дёргалось, рефлекторно, по инерции, прежде чем упасть в лужу собственной плоти, крови и мозговой жидкости. После первого успешного выстрела, совершенно невозмутимая и сдержанная, Лэм быстро перезарядила винтовку и быстро осмотрела нишу, в которой происходило сражение.

+1

9

У Лемминга всё было хорошо. Он явно знал своё дело и игриво завлекая за собой по кругу скагов, отстреливал их. Он даже успевал консультировать Йохана:
- Достаточно устойчива для того, чтобы отказаться от электричества как от преимущества!
Охотнику удавалось быстро и ловко маневрировать, при этом он ловко отстреливался по лапам скагов заставляя их остановиться и подставиться под уже критичный для их жизней выстрел.

- Жаль, - коротко выразил свою позицию по этому вопросу доктор. Он редко использовал имеющийся в арсенале ППМ, но, на самом деле, не сильно расстраивался от этого. Тем более вести подавляющий огонь сейчас не имело никакого смысла.
- Но уж к огню-то у них устойчивости нет, - злорадная усмешка скользнула по его лицу, когда из норы показался ещё один скаг, куда крупнее уже поверженного, с крупным же защитным гребнем. Подобно предыдущему, он чуть пригнулся, словно готовясь к прыжку, но вместо этого только рванул с места, расталкивая своих и с явным намерением растолкать “чужих”. Прекрасно осознавая, что стрелять такому в лоб - как слону дробина, Ганс поспешил убраться с дороги этой неостановимой махины. Делать это пришлось в прыжке, падая на землю, прокатившись в сторону, пачкая совершенно новый пиджак в пыли. И вот этого хирург простить не мог. Именно поэтому, скоро поднимаясь на ноги, он махнул рукой, отправляя в сторону уже разворачивающегося на него зверя шарик гранаты. Бояться, что взрыв вызовет обвал, у него не было никаких причин - модифицированная версия от “Маливан” попросту прилипла в скажьей шкуре и тут же самовозгорелась. Надо ли говорить, что опаленный (буквально!) болью альфа взвыл, закружившись на месте, пытаясь сбросить с себя её источник. Менгель со всё той же злорадной усмешкой краем глаза наблюдал за тем, как “Улыбка смерти” выпускает всё новые волны огня, обжигая скага ещё больше. Тот, не выдерживая, не зная, куда деваться от новых ожогов, принялся попросту носиться по ущелью, внося ещё больше хаоса в и без того всеобщую беготню.
Довольный происходящим, Йохан снова пустил в ход револьвер.

Пытающаяся следить за всем полем, Лэм искренне надеялась на благоразумность и чувство самосохранения Йохана. Лемминг был щеголем, но мог подтвердить это на практике, да и его сохранность не то что бы волновала снайпера, поэтому на Ганса переводила прицел значительно чаще после того, как избавлялась от очередного скага, имевшего неосторожность открыть одну из своих уязвимых точек.

Только дюжая выдержка и дисциплинированность не позволили Ламенте сорваться с места в тот же миг, как она увидела Ганса, падающего на землю. Здравый смысл подсказывал, что с этой позиции она будет полезнее. И теперь всё, что ей осталось, пусть и несколькими, но всё же достаточно точными выстрелами в наименее укреплённые точки на теле скага прервать мучения горящего альфа-самца, поддерживая выстрелы Йохана.

Лемминг с оставшимися щенками разобрался быстро и почти беззаботно - ему лишь потрепали штанину, но это было совсем безвредно и безболезненно.
- Все живы? Целы? - окликнул он своих товарищей, оглядывая поле боя и перешагивая тушки мёртвых скагов.

+1

10

Снайпер быстро спрыгнула с уступа и столь же быстро пересекла расстояние до Ганса. Ей было уже плевать на то, что был свидетель. Лемминг вообще мог думать себе что угодно, не его это дело.
- Почему вы не остались позади? - Лэм была не просто возмущена поведением доктора, она откровенно злилась на то, что он подставился, а она ничего не смогла с этим сделать, - Прекратите рисковать собой! Предоставьте. Мне. Разобраться. С. Угрозой!

На бледном лице отчётливо виднелся яркий румянец недовольства. Сама же девушка выглядела действительно рассерженной, цепко глядя строго в глаза Ганса, крепко сжимая кулаки. Она не отводила лица, словно требовала ответа.

- Ш-ш-ш, - уже убравший револьвер и теперь отряхивающийся, Менгель поднял руку, жестом показывая, что не будет отвечать на вопрос, пока не убедится, что и костюм, и он сам в полном порядке. Стряхнув последнюю пыль с брюк, он выпрямился, в который раз поправил очки и совершенно невозмутимым тоном принялся объяснять свои действия:
- Во-первых, с такого расстояния я был наиболее эффективен. Во-вторых, тому, что альфа выбрал своей целью меня, а не нашего доброго друга, - он кивнул в сторону Лемминга, попутно оценивая нанесенный охотнику ущерб, - моей вины нет ровным счетом никакой. В-третьих, я рисковал бы гораздо большим, не уберись я с его дороги тем способом, который первым пришел мне в голову. В-четвертых, я даже не оцарапал щит - чего доказать сейчас не могу по причине его восстановительной способности. И, наконец, в-пятых. Прекрати. Переживать. По таким. Мелочам. Я не просто так использовал гранату. Даже если бы кто-то из нас и пострадал - чего не произошло - восстановительный эффект трансфузии быстро бы это исправил. Но раз исправлять нечего, я надеюсь, все оценят отсутствие усталости после боя.
Йохан, сделал жест рукой и легко повернулся в сторону всё так же находящегося здесь Лемминга, который, если быть честными, принял на себя большую часть противников, и которому двигаться пришлось больше всего, словно демонстрируя живое подтверждение своим словам:
- Я прошу прощения, мистер Лемминг, что использую вас в качестве аргумента в нашем споре, но, боюсь, без него моя переживающая сверх меры подруга не воспримет остальные.
- Должен признать, усталости я действительно не ощущаю, - всё же нашелся с ответом охотник.
- Danke schön, - Ганс кивнул усачу, снова поворачиваясь к Лэм. - Теперь, когда мы все живы, целы и совершенно не устали, быть может мы продолжим путь?

Сначала он заткнул её едва ли не как наивного ребёнка. После этого, приправляя отменной вежливостью, цинично разложил по полочкам ситуацию таким образом, что при Лемминге комментировать было просто нечем. И этого ему было мало: использовав Лемминга и как аргумент, и как сторонника, он, в конце концов, всё свёл и к рациональной морали. Сознание Лэм с треском перекраивало мысли, пытаясь убедить её в том, что забота о жизни Ганса - это как будто бы не корректно, раз уж она настолько не права. Да только вот от подобной аксиомы никуда не уйти. Она никогда не скрывала, что предпочла бы, чтобы Менгель вообще не высовывался во время боя.

Не зная, что ещё сказать, просто закинув ремень винтовки на плечо, всё ещё категорически раздражённая, Ламента развернулась на тяжёлых квадратных каблуках сапог и зашагала прочь, уже не скрывая привычной военной походки. Лемминг, разумеется, не мог этого не подметить:
- Метко стреляющая женщина с задатками генерала, не желающая пускать в бой “гражданского”, пусть даже способного постоять за себя? Доктор наук и учёный-энтузиаст, расправляющийся со зверьём как опытный лесничий? Надо же, вы удивительные персонажи, доктор, мисс.

+1

11

- Пандора имеет свойство учить людей открывать новое и в себе, - ответил Йохан не без вздоха. Был это вздох сожаления, что ситуация сложилась таким образом или просто театральный жест, который должен быть подчеркнуть всю философию высказанной мысли - кто бы ещё знал. Сам доктор не был в этом уверен, а спрашивать чужое мнение на этот счет было бы странно.
- Отлично сказано, - одобрил Лемминг. - Что же, в путь!
- После вас, - хирург пропустил их гида вперед, который, следуя возложенной на него роли, в несколько больших длинных шагов оказался впереди группы, чтобы продолжить вести оную дальше, вверх.
Ганс, помедлив, после очередного вздоха последовал за остальными, всё так же глядя себе под ноги, для самого себя оправдывая это тем, что хотел знать, куда ступает и не хотел свалиться. Подъем предстоял, всё же, не из маленьких.

Перевал был не то что бы крутым, но сама местность не располагала к удобным переходом. Острый мелкий камень под ногами резко граничил с влажной и скользкой почвой. И хотя Лемминг держался мест, очевидно протоптанных ранее, путешествие давалось не без приложения немалых усилий.

Лэм, сначала двигающаяся быстро и уверенно, как и до этого, к тому же на запале злобы, уже на втором десятке минут сбавила темп. Но не потому, что ей было тяжело, - то и дело она останавливалась для того, чтобы не разрывать особо дистанцию с Гансом.

Лемминг рассказывал очаровательные истории о названиях местных скал и их легендах, был достаточно внимателен к своим спутникам, не опережал их и в целом не унывал, хотя казалось бы, пейзаж вокруг был не из радостных. Самое оно для “меланхоличных мечтателей“ вроде Лэм, которая пыталась отойти от недавней перепалки, любуясь приглушенными в цветах, туманными силуэтами возвышающихся гор.

Перевал оставался позади, по левую руку от них, уже ощутимо ниже. Горная тропа брала своё начало здесь, ещё не такая узкая и прижимаемая уступами и обрывами к самому горному массиву.
- Если хотите сделать небольшой привал, сейчас самое время, - предложил Лемминг. Лэм же только посмотрела на доктора.

- Я бы не отказался от передышки, - признался Йохан, давно уже не участвовавший в переходах на такие расстояния. - Старею, - попытался отшутиться он, но шутка слишком явно отдавала банальной усталостью, поэтому и улыбка погасла так же быстро, как и появилась.

- Ерунда, - бодро отмахнулся от этого заявления охотник, но привал они действительно устроили. Менгель тут же присел на ближайший подходящий для этого камень, не без удовольствия выныривая из лямок порядком надоевшего рюкзака и устраивая его тут же рядом. Тяжело выдохнул, стягивая с носа очки и активно массируя глаза - не то чтобы им это требовалось, но общая серость окружающих их нынче пейзажей немало раздражала, и доктор несколько опасался, что если будет смотреть на них слишком много и слишком внимательно, то эффект будет тот же, что и от продолжительной письменной работы. А больная голова ему сейчас была ни к чему.

Уже вернув очки на законное место, посмотрел на Лэм. Хотел бы сказать что-нибудь, но во-первых, подходящих слов не находил, и, во-вторых, даже найди он слова, присутствие Лемминга всё равно бы не позволило ему высказаться. Что ещё обычно делают на привалах “туристы”, а не военные подразделения корпораций, Ганс не знал, поэтому просто использовал время, чтобы действительно отдохнуть.

+1

12

- Отличное место для привала, - привычная к походным условиям Лэм должна была похвалить охотника.
- Благодарю, мисс. Не хотелось бы вынуждать вас делать стоянку опасную и не комфортную.

Ламента чувствовала себя так куда комфортнее, чем, например, в офисе в Перспективе. Она быстро помогла Леммингу распределить сухпайки, поделившись с ним своими запасами. Полученную порцию орехов, вяленого мяса и серого хлеба, завернутую в плотную салфетку, протянула Гансу.

Не произнеся ни слова, присела рядом с ним. Успокоившись, как и всегда, теперь она ровным счетом не выказывала ни единой эмоции. Всё ещё молча, следом за походным пайком, протянула Гансу всё тот же термос с кофе.

- Спасибо, - хирург паек принял, но, покрутив его в руках, развернул не сразу. Есть, на удивление, не хотелось, хоть он и понимал, что стоило бы, но даже это понимание не могло заставить его проглотить ни куска. Ровно до тех пор, как ему протянули термос.Его Йохан принял с искренней благодарной, пусть и порядком уставшей, улыбкой. Даже уже остывший, напиток всё ещё оказывал необходимое действие - прочищал голову от ненужных мыслей, помогал сосредоточиться. Доктору хватило всего половины термосной крышки, чтобы отбросить то непонятное ему самому состояние, в котором находился. Сухпаек умял быстро, а ещё несколько глотков кофе и вовсе сделал едва ли не залпом. И всё. И был готов покорять вершины. Буквально.
- Спасибо, - ещё раз поблагодарил он, пытаясь поймать взгляд Лэм, чтобы дать ей понять, что действительно благодарен, а не просто дежурно отвечает.

Говорить ничего Лэм не стала. Лишь коротко посмотрела на Ганса, но тут же отвернулась. На самом деле, ей было немного стыдно из-за того, что она не удержала собственных переживаний. Все ещё было неловко из-за морального и публичного унижения. В целом… ощущала она себя паршиво, хотя и пыталась держаться максимально спокойно и сдержанно.

Совместный поход ещё и с третьим человеком стал настоящим испытанием для них. И хотя Лэм то и дело отводила взгляд к горной долине, чтобы вновь меланхолично выдохнуть и прийти в себя, рука то и дело тянулась к карману рюкзака, в котором лежала флага. Благо дисциплина Лэм никогда не вызывала вопросов, и себя девушка ограничила лишь парой глотков обычной воды из бурдюка. С пайком разобралась быстро.

Пока Лемминг отвернулся, склонившись над своим карабином, Лэм воспользовалась моментом. Гид не смотрел на них, и она могла хоть как-то сгладить угол неловкого молчания. На короткий момент прикрыв глаза, она, прижавшись к руке Ганса, положила голову на его плечо. У них было не более минуты, но уж эти несколько десятков секунд отобрать никто не мог.

Йохан этого откровенно не ожидал, но всё же быстро сориентировался. Ему было достаточно лишь чуть повернуть голову, чтобы всего на один момент коснуться губами её волос и тихо, шепотом произнести “Мне жаль”. У него в голове зрела ещё одна тема для обстоятельного разговора, которому было суждено состояться, но - не сейчас. Сейчас он мог лишь насладиться мимолетным покоем.

Минута прошла слишком быстро. Неумолимое время, несмотря даже на чертову теорию относительности, отняло её. Вместе с ней подошёл к концу и привал. Поднимаясь с камня, поднимая следом и свой рюкзак, доктор только обернулся, чтобы протянуть Лэм руку - обычный жест джентльмена, помогающего леди встать, но вместе с тем, кто бы смог заметить со стороны, что пальцы сжали чужую ладонь чуть крепче?
- Готовы идти дальше? - так же собирающий свой рюкзак, спросил Лемминг.
- Теперь да, - ответил Менгель за них обоих. Надеялся только, что ответил верно.

Даже если со стороны это могло казаться обычным актом вежливости, для Лэм всё было иначе. Этот мужчина впервые прикасался к ней не без заботы в своём жесте при постороннем человеке. Бесценное сокровище для девушки, имеющей право любить избранного ею только лишь в тени их надёжного укрытия.

+1

13

Они продолжили путь. Чем выше поднимались, тем более холодным, резким и тяжёлым становился воздух. Сбить дыхание было проще простого при таком раскладе, а потому обычно с энтузиазмом поддерживающий любую беседу Лемминг посоветовал своим спутникам говорить поменьше, а дышать правильно, “спортивно”.

Под их ногами сужалась горная тропа, и следом за ней открывались ошеломляющие и головокружительные пейзажи туманной горной долины. Мало кто мог в таком случае ощущать себя человеком счастливым и свободным так, как сейчас чувствовала себя Лэм.

И хотя тропа по-прежнему казалось пусть и не часто, но используемой, оступиться и сорваться шанс все ещё был. И велик. Поэтому Лемминг вел группу осторожно, периодически останавливаясь для того, чтобы удостовериться, что со всеми всё в порядке.

Стальное хмурое небо нависало над ними все ниже и ниже. Тучи собирались плотнее и темнее, и хотя часы показывали время уже давно послеобеденное, фактически определить время суток было сложно. Дождь так и не шел.

Йохан старался вниз не смотреть. Высоты как таковой он не боялся, а вот вероятность сорваться вниз на такие гостеприимные скалы всё же пробуждала то самое чувство самосохранения, о котором ему столько твердила Лэм. Что же, по крайней мере сейчас она могла быть спокойна - у доктора даже в мыслях не было ничего “выделывать”. Только снова сосредоточенно смотреть под ноги при каждом шаге. Куда там оглядываться вокруг и оценивать виды. До уже упомянутых пещер бы скорее добраться. Там, и Ганс искренне на это надеялся, должно было стать попроще.

Когда горная дорога стала опасно узкая, а высота подъёма могла вызвать болезненное ощущение, Лемминг внезапно скрылся как будто бы просто в стене. Чтобы не вызывать никаких смешанных чувств, вновь выглянув, он указал на узкий проход, буквально трещину в камне, едва пропускающую взрослого человека..

- Осторожно, потолок и своды будут давить некоторое время, берегите голову, - Лемминг первым включил фонарик, дожидаясь своих спутников.

Лэм оперативно достала свой фонарик, обычно устраиваемый под стволом огнестрельного оружия, но пока что не менее удобно лежащий в её ладонях. Узкий проход с неровными сводами, то и дело норовящими задеть голову, плечи или руки острыми краями, почти несколько десятков метров вел вглубь, меняя направление.

В конце концов, группа оказалась в более просторной пещере с затхлым влажным воздухом, в котором так же можно было ощутить какие-то сторонние, лишние запахи. Источник очень скоро был обнаружен Леммингом.

- Доктор, вы хотели поближе познакомиться с местными аборигенами? У вас, возможно, будет шанс, - мужчина подсветил следы разведенного костра и явное место относительно недавней стоянки.

Правый внешний карман. Он помнил. Именно потому сейчас, мимолетом посмотрев на уже подсвеченные Леммингом следы, держал в руках фонарь, но сам подсвечивал себе ближайшие своды.

- Не помню, чтобы я выказывал подобное желание, - вглядываясь в рисунок на стене ответил Менгель, - но не похоже, чтобы мироздание с этим считалось. Как давно, вы думаете, они были здесь?

Следопыт из доктора был ровным счетом никакой, поэтому определить по углям даже относительное время он был не в состоянии. Зато он по-своему оценил выведенный белой краской схематичный силуэт человека со странной маской вместо лица и с длинной палкой в руке. Йохану понадобилась секунда, чтобы, зажав фонарь в зубах, найти в подсумке на поясе под пиджаком пару перчаток, которые он тут же и надел. Проведя рукой по рисунку, хирург оставил отчетливые размытые следы.

- Не похоже на обычную краску, - вглядываясь в состав, оставшийся на латексе, сделал он вывод. - Но высыхает медленно. Какая-то местная известь, вероятно разбавленная чем-то, не могу точно сказать.

+1

14

- Ах, да. Вы больше заинтересовались спорами, - Лемминг, конечно, продолжал выдерживать весёлый тон, но говорил он откровенно тише, что наводило на мысли, - Так или иначе, без любопытных наблюдений о местной жизни, доктор, не останетесь.

Вперёд Лемминга лагерь осмотрела Лэм. Привычные и быстрые действия - уголь, мягкость земли, пыль поверх камней, оставшиеся поленья, даже запах. Вот уж выслеживать людей Лэм умела, и сейчас был не самый подходящий момент для того, чтобы скрывать собственные навыки.
- Не более двух часов, - кротко заметила она после осмотра, - Двигаются в том же направлении, что и мы.
- Браво, браво, мисс Нокт, - Лемминг похлопал почти беззвучно, - Я бы не сделал замечание точнее за такой короткий срок. Может быть, вы сможете сориентировать, сколько их было?
- Не более пяти человек. О собственных следах не беспокоятся. Не спешат.

- Тогда не должны доставить особых проблем, - уж в том, что они втроем смогут справиться с пятерыми противниками, Ганс был уверен более чем. Черт, он был уверен даже в том, что Лэм успеет отстрелить их глупые головы как минимум троим, прежде чем те поймут, откуда их убивают. - И что-то мне подсказывает, что нам стоит их догнать прежде, чем те доберутся до нашей, - он нарочно выделил это слово, - цели.

Он осекся.
- Но если я всё правильно помню, вы говорили, что это сеть пещер?
- Именно так, - подтвердил Лемминг.
- Тогда поспешу взять свои слова назад за неуверенностью ни об истинном числе аборигенов под этими сводами, ни о количестве путей, выводящих наружу. В любом случае, стоит пойти дальше.

- Возможно, теперь, когда Искатели Хранилища более не объявляются в этих краях, дикари решили вернуться к местам старых схронов? Может быть, обжить старые свои поселения. Кто знает? В любом случае, вы правы, нам стоит поспешить. До вечера нам необходимо добраться до следующего перевала, где можно будет остаться на ночь. И лучше бы наше место стоянки было защищённым от внезапных нападений аборигенов.

В пещерах группа обнаружила ещё несколько символов белой краской. Становилось понятно, что узоры были нанесены достаточно давно, и это только лишь подтверждало теорию Лемминга о том, что сюда забрался, вероятно, какой-то разведывательный отряд аборигенов, пытающийся узнать, если ли смысл возвращаться в старые места.

Лемминг продолжал поддерживать мораль всего отряда, когда как Лэм, обнаружив следы потенциальной угрозы, уже не пыталась действовать как обычный турист. То и дело обгоняла группу, проверяя каждый поворот в пещере. Просматривала всё тщательно, сверяла следы, правильно направляла свет и, в целом, не оставляла никаких сомнений относительно своего ремесла. Лемминг каждый раз, когда Ламента отделялась, пытался как-нибудь по-доброму шутливо это прокомментировать, обращаясь к доктору.

+1

15

Менгель мог бы и поддержать охотника в этом, но каждый раз всё, чем он отвечал - дежурная короткая усмешка. Самому ему было далеко не до смеха. Он нисколько не сомневался в способностях Лэм оставаться незаметной для противника, но всякий раз, когда она возвращалась к ним не в сопровождении бессмысленных выкриков, испытывал определенное облегчение. Усач это, похоже, заметил, потому шутки вскоре прекратил - во всяком случае, о “выходках” Ламенты. Шутить на другие темы и вообще поддерживать беседу, пусть даже приглушенным из соображений безопасности голосом, его, кажется, не могло остановить ничто. Ганс как мог беседу поддерживал, но его, на самом деле, куда больше интересовали наскальные рисунки - он мог бы поклясться, что пару раз на него со стены смотрела маска покойного директора. Это, с одной стороны, его забавляло, с другой же он прекрасно понимал, насколько возведенный в абсолют культ личности влияет порою на людей. Фанатиков в своё время хватало и в самом “Гиперионе” - и это были образованные люди. О том, что подобная идея может сделать с головой не обремененного интеллектом аборигена, доктор старался не думать. Хватало и мыслей о том, что если на них нападут здесь, в пещерах - преимущество технологичности может и не помочь против превосходящего противника.

Удача сопутствовала группе, и через ещё примерно час пути в каменных коридорах стал ощущаться свежий воздух и дуновения ветра. Очень скоро они выбрались на высокое горное плато, лежащее над основной равниной в нескольких десятках метров, простирающееся вокруг. И несмотря на то, что вид был действительно захватывающим, Лэм не могла отвлечься ни на перья грозовых туч, ни на силуэты хмурых деревьев, ни на простирающуюся горну.ю долину, исчерченную мелкими реками и зелёными пятнами болот.

Девушка, только они выбрались на свежий воздух, забралась на ближайший же крупный булыжник для того, чтобы, используя оптику своей винтовки, осмотреться. Но и этого ей было мало. К доктору и охотнику вернулась только после того, как проверила ещё и следы вокруг. Лемминг не отвлекал и прерывал Ламенту, а просто отвёл Йохана несколько в сторону. Небольшая ниша у скалы отлично подходила для места, где можно было бы разбить лагерь для ночлега. Уже вечерело, становилось прохладнее, поэтому Лемминг вызвался собрать хворост для костра в округе.

К этому времени из разведки вернулась и Лэм, разминувшись с Леммингом. Оставив снаряжение у большого камня, женщина расстегнула верхние пуговицы на высоком и плотном воротнике куртки. Высокогорный ледяной воздух очень быстро кружил голову при глубоком дыхании, но позволял расправиться с ненужными тревогами.
- Становится опасно, - тихо произнесла девушка-снайпер, - Вам стоило вернуться в Грот.

Совершенно бесполезный - опять! - во время привала, Менгель молча сидел, привалившись к наиболее ровному камню, и просто смотрел по сторонам, слушая, как тикают часы на его руке. Ламенту заметил заранее, поэтому не стал вскакивать как ненормальный, хватаясь за оружие.

- Что сделано, то сделано, - он флегматично пожал плечами. - Не поворачивать же назад теперь. Не для этого мы лезли на такую верхотуру, чтобы возвращаться ни с чем.

- Есть смысл просить вас остаться завтра в лагере? - Лэм даже не надеялась услышать положительный ответ, но должна была уточнить просто потому, что иначе выразить своё волнение не могла.

Предварительно выдав паёк полегче и термос Йохану, Лэм, с винтовкой в руках, забралась на крупный валун, где и осталась сидеть, выпрямившись да подогнув под себя ноги. Вид с плато открывался шикарный. Тучи проходили мимо, далее, на восток, в долину, и если до этого вечер казался пасмурным и тёмным, то теперь ночную мглу разбавляли отблески огромного количество звёзд, на севере просто неспособных прорваться сквозь дым и смрад. Небосвод на юге был чище, открытее и ближе. И хотя Лэм всё ещё казалась напряжённой и сосредоточенной на своём “дозоре”, не всматриваться в по-настоящему прекрасные виды она не могла.

- Ни малейшего, - ответил Ганс. Подумав, кофе оставил на потом, поставив термос рядом с собой на землю, и сначала принялся за еду. Управившись быстрее, чем в предыдущую их остановку - голод всё же давал о себе знать, - открыл и термос.

- Ты слишком переживаешь, - заметил доктор, наливая кофе в крышку. - Не думаю, что здесь опаснее, чем везде на этой чертовой планете, - он сделал несколько глотков и коротко хохотнул. - Хотя, думаю, халат с корпоративной символикой мог бы пригодиться при встрече с аборигенами. Наверняка утверждать не берусь, но Накаяму-то они по какой-то причине слушали.

+1

16

Лэм только вздохнула и поджала губы. Посмотрела, для разнообразия, на Ганса сверху вниз, со своего камня, и добавила тише:
- То, что здесь не многим безопаснее, чем где-либо ещё, не значит, что я могу позволить вам рисковать собой.
Отпуск, конечно, начинался замечательно. Но кое-кто, сидящий в обнимку с винтовкой, явно не умел отдыхать. По крайней мере, без алкоголя.

- Я каждый день рискую собой просто приходя на работу, - допив, наконец, кофе, Йохан убрал почти пустой термос уже в свой рюкзак. - Едва ли это тебя успокоит, конечно… Но такими темпами ты себе нервную систему посадишь окончательно. Где я тебе тут новую найду?

Медицинский юмор Лэм оценить не могла. Как не могла прекратить и переживать за этого человека, спокойно распивающего кофе, когда где-то в округе бродили дикари с копьями, оторванные от цивилизации и преследующие мифы и суеверия. Просто покачав головой, она какое-то время молчала, неотрывно и почти не моргая глядя в сторону горизонта. Собравшись, вероятно, с мыслями, не без усилия она заставила себя спросить ещё кое-что, всё так же тихо и спокойно:
- Почему вы не можете просто дать мне делать свою работу, чтобы вы могли делать свою?

Ганс откинул голову, прижав затылок к холодному камню, прикрывая глаза. Как он должен был ответить на этот вопрос? И какого ответа она ожидала? Не то время, чтобы говорить об этом, не так он себе это представлял. Но выбора, похоже, у него просто нет. Доктор протяжно выдохнул, и, посмотрев на Лэм снизу вверх решил не скрывать причин:
- Я не хочу потерять тебя во время выполнения твоей работы. Я вообще не хочу тебя терять.

Сердце щемило и сжималось. Слов не находилось. Несколько раз она пыталась что-то произнести, но вместо этого лишь едва открывала рот и тут же плотно смыкая, понимая, что словарный запас её подводит. Координации между головой и эмоциональным восприятием как не было, так и не появилось. Но оставить такие слова без ответа она не могла, поэтому сначала лишь повторила практически то же самое, что сказал доктор:
- А я не хочу потерять вас, - не стала пояснять. что ни здесь, ни где-либо, ни как-либо, вообще. Она должна была быть рядом всегда и делать всё, чтобы этот человек был в безопасности. Она знала это. Она верила в это. Она жила этим. Но объяснить не могла.

Но, по крайней мере, были вещи, очевидные для них обоих, о которых доктор порою забывал. Или делал вид, что не замечает их. И Лэм должна была напоминать об этом. Раз уж вызвалась защищать от всего, так и от его самого же в том числе.
- Пожалуйста, помните о том, что вас ждут. Вам есть, к кому возвращаться. Если с вами что-то случится, что будет с Ребисом? С Архимедом? С Сереной?

“Что будет со мной, доктор?” - думала она помимо озвученного, но произносить не смела, не имела права.

+1

17

Она давила на больное и знала это. Каждое слово укладывала как хорошо выверенный выстрел. Йохан только провел рукой по волосам, сильнее вжав затылок в камень.

- Ты думаешь, я не знаю? - чуть повысив голос ответил он. - И как, ты думаешь, я должен буду объяснить им, почему вернулся один, без тебя рядом? - он сжал зубы, чтобы не наговорить ещё лишнего. Закрыв глаза, сделал глубокий вдох, чтобы снова долго и протяжно выдохнуть. Видит бог, он мог бы объяснить ей всё намного более простым способом, но не в этой ситуации. И, понимая, что так они всё равно ни к чему не придут, он решил просто перевести тему:
- Тебе стоит поесть, - спокойно произнес он, так и не открыв глаз.

Она хотела бы просто верить словам, которые говорил Ганс. На самом деле хотела стать частью, с позволения, этой семьи. Но краеугольный камень многих её не разрешаемых задач и сейчас врезался остриём в сознание, напоминая ей о собственном месте.

Лэм ответила не сразу. Действительно, стоило немного поесть, поэтому она, придерживая винтовку, спрыгнула с камня. Всё так же молча вернулась к своему рюкзаку. В тишине же скромно поужинала, оставляя дополнительный рацион на следующий день. Молчала и после того, как выпила немного воды. И только после того, как опустилась на землю рядом со своим рюкзаком, используя его в качестве подушки, всё же почти беззвучно ответила:
- Они быстро забудут.

- Ты недооцениваешь их, - устало ответил Йохан. - И как насчет меня? Мне ты тоже предлагаешь просто “быстро забыть”?

Ответить хоть как-то она не могла. Язык не поворачивался произнести хоть какие-нибудь слова. Всё, что она могла ему сказать, в конечном итоге разозлило бы его ещё больше. И хотя изначально она собиралась оберегать и опекать его, почему-то всё получалось наоборот, и именно он периодически ставил Лэм в тупиковые ситуации, словно ребёнка в угол. И каких-либо ответов у неё не было, только, к сожалению, вопросы.

- Вы хотели, чтобы я осталась и помогла вам. Хотели, чтобы я помогла вам выследить напавших на вас людей. Вам нужна была помощь и защита.

Она помнила каждый раз, когда доктор пересиливал своё желание избавиться от неё только потому, что она была нужна. Разве стоило теперь удивляться тому, что собственную полезность она возводила в идеал и саму суть цели новой жизни?

- Я раздражала вас. Вы мирились с моим присутствием. Неоднократно напоминали мне о том, что не цените мою жизнь, - она констатировала факты, перечисляла без каких-либо лишних эмоций, едва ли таила обиду, просто вспоминала, пыталась разобраться.

Поведение Менгеля, стремительно изменившееся, кардинально и от обратного, за практически пару месяцев Лэм так и не могла объяснить. Её собственные цели оставались неизменными, но в мотивах Йохана она как не смогла разобраться ранее, так не могла и сейчас.

- Но теперь… - как-то конкретно охарактеризовать любительница чётко сформулированных предложений их “сотрудничество” не могла, - Я просто не понимаю, что вы от меня хотите. Почему вы стали вести себя иначе.

Ламента никогда не была любительницей говорить о собственных чувствах. Но с Гансом иначе не получалось. Кажется, с ним можно было говорить только после преподношения ему всего того, что лежит на сердце. И слова давались ей с трудом. Огромный запас сил уходил только на то, чтобы держать голос ровным, а взгляд ясным.

Менгель только кривил лицом на каждое упоминание тех ошибок, которые - он знал это теперь - совершил, но открывать глаза всё ещё отказывался. Проще было не смотреть. Слов уже было достаточно, чтобы вывернуть разум наизнанку.

- Мне казалось, это должно быть очевидно, - склонив голову и потирая виски одной рукой, ответил он тем же ровным тоном. - Тем более человеку с твоим глазом и внимательностью к деталям. Но видимо нет.

Он открыл, наконец, глаза. И, как Лэм всего какой-то месяц с лишним назад, смотрел куда угодно, но не на неё. В сгущающемся сумраке, впрочем, было не меньше демонов, чем в его голове, потому он всё же повернул голову к этой женщине, но старательно избегая зрительного контакта.

- Я просто не могу иначе, - надо было добавить больше, надо было рассказать больше, но вместо того, чтобы сделать это, хирург вдруг схватился за голову обеими руками так, словно она разрывалась изнутри, снова прижимая затылок к камню у него за спиной. Но даже холод горной породы не мог успокоить тот ураган мыслей, который бушевал в мозгу этого человека.

- Я просто не могу иначе, - только и сумел выдавить он снова.

+1

18

Она моментально поднялась на ноги. Едва ли не в длинных и стремительных прыжках пересекла расстояние между ними. Опустилась на колени и, обнимая тяжёлую голову беспокойного мужчины, прижала его к себе. Уверенность в действиях отдавала скорее курсом спасателей, а не ласковой заботой, но Лэм старалась как могла. В конце концов, важна была не форма, а смысл.

- Не продолжайте, - едва ли она могла спрятать Ганса от его собственных мыслей в своих руках, но должна была хотя бы попытаться успокоить их, несколько раз погладив его по волосам, по лицу и шее, - Мне не стоило говорить об этом. Я не должна влезать, извините.

- Nein, - тяжело дыша, хрипло отозвался Йохан. Он едва ли мог пошевелиться, широко раскрытыми глазами глядя куда-то сквозь всё, что было перед ними на самом деле. - Не смей извиняться. Просто не смей. У тебя есть право знать. Больше прав, чем у кого-либо. Больше прав, чем у меня.

Ему пришлось замолчать, переводя и без того сбитое дыхание. Он повел головой, пряча лицо в объятиях этой женщины, словно ребенок, убегающий от показавшихся ему страшными теней.

- Я не.. - слова застревали в горле, душили его, и тем больше было причин высказать их, сорвать с языка, вырвать из легких. - Я не могу, - говорить приходилось отрывисто, по кускам разрубая предложения, чтобы хоть как-то избавиться от этого кома. - Без тебя. Я бы. Уже пропал. И пропаду. Без тебя.

- Не издевайтесь над собой, пожалуйста.
Просто держать его было мало. Недостаточно было и прижимать его к себе так крепко, как вообще могли её руки. Она закрывала его от всего мира вокруг, склонившись, прильнув к нему и тыльной стороной ладони пытаясь приглушить жар его лица.

- Не говорите, если сложно. Не пытайтесь пересилить себя, - обычно говорящая спокойно и уравновешенно, теперь Лэм едва ли не шептала, и волнение в голосе выдавало в ней горькое переживание за доктора вместе с чувством вины, - Я буду здесь. С вами. В любом случае.

Кажется, именно это его и успокоило. Дышать стало легче, прохладный горный воздух наполнял легкие, остужая не только всё ещё тяжело вздымающуюся грудь, но и поток лихорадочных мыслей. Напряженные мышцы позволили себе ослабить хватку, и Ганс, обретая способность снова видеть перед собой, поднял руку, чтобы поднести её к лицу склонившейся над ним женщины, прижать ладонь к щеке, провести большим пальцем по её коже.
- Ich liebe dich, - не способный более говорить по-английски выдал он, всё так же широко раскрытыми глазами глядя на неё, и страх читался в этих глазах - не поймет. Сжал зубы от досады, но взгляда так и не отвел. Должен был увидеть, как отреагирует.

Как и в ту ночь, он говорил на родном языке. Как и в ту ночь, ей казалось, что он говорил что-то важное, ответственное. Что-то, что она должна была понять, обязана, ради него. Для него. Из-за него. Но даже если звуки и слоги могли показаться просто знакомыми по звучанию, перевести эти слова она не могла, не была способна.

Но взгляда не отводила. Мрачнела. Тяжело и глубоко вдыхала холодный воздух. Но не понимала. Не могла понять. Хотел ли он, чтобы она расшифровывала его слова? Или же, наоборот, прятал их от неё, чтобы она никогда не поняла? Она не знала, но оба варианта казались ей болезненными, тяжёлыми.

Понимание не приходило. Устало и обречённо выдохнув, девушка медленно опустила веки, отклоняя лицо к ладони Ганса. “Простите меня” - одними губами произнесла практически без звука. “Простите, я не понимаю”.

+1

19

Йохан только и мог, что скрипнуть зубами. Дернулся, свободной рукой, едва ли не срывая пуговицы у пиджака, полез во внутренние карманы. ЭХО-дисплей нашелся быстро. Набрать трясущимися пальцами текстовое сообщение, держа устройство над собой, было сложнее. Он даже не стал пытаться отправлять его, но заполненное поле “Получатель” не должно было оставить никаких сомнений в том, кому предназначались эти три слова, набранные уже по-английски. Быстро пробежав по дисплею взглядом, Менгель просто протянул его Ламенте. И снова ловил её взгляд.

Всё это должно было выглядеть совершенно абсурдно со стороны. Двое взрослых людей, сидя на земле, не могли найти общий язык и поговорить без электронного устройства. Но даже если это было абсурдно и странно, Ламента не могла не относиться к этому серьёзно: движения доктора только подтверждали важность происходящего.

На сообщение она смотрела долго. Словно текста в нём было больше. Или написано было ещё сложнее, чем на родном языке Йохана. Так или иначе, со временем только пустеющий взгляд лишь подчёркивал, как сложно было воспринимать набранный текст. Уже толком не говорящая, лишь почти беззвучным шёпотом дающая волю собственным несвязным мыслям, Лэм опустила ЭХО-дисплей на землю. Сама осела ниже, удерживая Ганса, но не себя.

- Вы же не… Нет. Нет. Нет, - она словно пыталась отказаться от этой мысли, не верила в неё, - Вы серьёзно?

Посмотрела на мужчину, которого всё ещё обнимала и прижимала к себе, так, словно пыталась предупредить ход её мыслей. Боялась, искренне боялась, что права - может быть, он просто хочет утешить её, пожалеть? Но стал бы он ради этого выворачивать себя наизнанку? И уж не стоило напоминать себе, что она должна была ему верить. Безоговорочно.

С крупной дрожью ничего поделать не могла. Кажется, даже всхлипнула вместо того, чтобы вздохнуть. Голова тяжелела от попытки уложить эту информацию, обработать её, воспринять. Склоняясь ещё ниже, продолжая сотрясаться, Лэм лишь уткнулась лицом в шею мужчины, находя в себе силы обнять его ещё крепче. Повторяла раз за разом “Спасибо”, дрожащим негромким голосом. И думать не хотела о том, что сама поступает точно так же, как и он.

Ганс только и сумел, что закрыть глаза, обнимая эту женщину в ответ. Ком в горле давно прошел, но говорить он всё ещё не мог. Не так, чтобы она могла его понять, а потому предпочел не говорить ничего вообще. Всё было уже сказано. Остальное было совершенно не важно. Остальной мир мог катиться к черту. Высказав то, в чём ещё совсем недавно он боялся признаться даже себе, Йохан теперь только одно мог сделать. Приподняв голову Лэм за подбородок, он мог только поцеловать её, вложив в этот поцелуй всю нежность, на какую он только был способен, не требуя ничего взамен.

Мысли не становились невесомыми и не покидали головы, но, по крайней мере, давали ей передышку. На то время, что она могла не смотреть на мир, закрывая на глаза. На те моменты, когда вдыхала тот же самый воздух, каким дышал и этот мужчина. Тогда, когда могла чувствовать весь жар его дыхания. И если забвение и освобождение от разума было схоже с поцелуями Ганса, - тем более такими, - Лэм согласилась бы без раздумий.

Не отклоняя лица, не отодвигаясь, не выпуская его, лишь на секунды, необходимые на произношение каждого слова по отдельности, отрывалась от его губ. “Я люблю вас” - продолжала шептать при каждой возможности. Она бы думала, что пьяна, но пила лишь воду. Но его поцелуи всегда были крепче даже самого старого вина. И не было той силы воли, которая могла бы ему воспротивиться.

Он хотел бы, чтобы момент длился вечно. Хотел бы, чтобы ему не пришлось отрываться от неё. Чтобы ему не нужен был воздух. Чтобы грудь перестала тяжело вздыматься, требуя кислорода, а не её поцелуев. Но в итоге слабость плоти оказалась сильнее этих желаний. И Йохан, явно истративший за этот день, вечер, час, сил больше, чем у него было, только устало  пошевелился, скорее падая, чем ложась прямо на землю, но укладывая голову на колени женщины, которой доверял. Женщины, которую любил. И которая теперь знала об этом. Глаза отказывались оставаться открытыми, как бы он ни пытался. И прежде, чем провалиться в сон, которому он был не в силах противиться, мужчина только ещё раз произнес - “Ich liebe dich” - и уснул тут же, зная, что если что-то и случится, ему не дадут пропасть. Его не бросят. А что кто-то ещё может стать тому свидетелем.... Да пошел он к черту.

+1

20

Так и сидела, мерно гладя его по волосам, пока не вернулся Лемминг. И хотя разум говорил о том, что свидетелей быть не должно, она всё равно не ретировалась. Благо охотник был достаточно воспитанным, а Лэм - слишком преданной. Когда Лемминг всё же подготовил всё для лёгкого ночного греющего очага, Лэм ненадолго отпустила доктора. Нужно было достать спальные мешки, разложить их, укрыть поплотнее Ганса, не давая ему спать на голой земле. И даже несмотря на то, что Лемминг всё это время был неподалёку, она была рядом с Гансом всю ночь, не выпуская его до самого утра.

Рассветы в горах всегда намного раньше, чем может показаться. Сквозь лёгкие и быстро идущие облака пробивалось первое зарево, ещё бледное, даже не тёплое. На вершине слышались лишь звуки ветра, движения лежащей внизу долины едва-едва доносились досюда, совсем неуловимые. Но Лэм уже не могла спать.Она всегда вставала рано, опережая первые лучи солнца.

Аккуратно выбралась из спального мешка, стараясь не разбудить своих спутников. Лемминг, правда, всё равно уже и сам просыпался. Вместе они раздули огонь, поставили греться воду. Девушка, разумеется, отправилась проверить окрестности. Была крайне удивлена, не почувствовав привычной тревоги, которая гнала её паранойю вперёд. Ощущая себя сколько не легче, а отчасти опустевшей, Лэм, опять же, к собственному удивлению, даже не была способна думать и беспокоиться об этом. И это ощущалось намного проще.

Отсутствовала она не менее минут сорока. Вернулась так же тихо, как и ушла. Уселась поближе к костру, отогреваясь после активной “прогулки” по леденящему горному утру среди камней и холодной земли.
- Они ушли вперёд, - отчиталась она об обнаруженных следах, - Ещё ночью.

- Тем лучше для них, - хрипло проворчал Йохан, переворачиваясь на другой бок, лицом к костру. Глаза уже разомкнул, но вглядываться в происходящее не стал - он даже не знал, где его очки, чтобы начать их поиски. Помнил, что спал не без сновидений, но совершенно не помнил, что ему снилось. Не кошмар, иначе бы он вскочил посреди ночи, как всегда, но что-то определенно странное, от чего теперь болела голова. А может это всё с непривычки - гадать доктор не брался. Лишь привел себя в вертикальное положение, рукой пригладил волосы да оцифровал себе новые очки - искать старые совершенно не было никакого желания, и уж тем более напрягать этим спутников.
- Доброе утро? - неуверенно произнес он, всё ещё немного хрипя. - Пожалуйста, скажите мне, что у нас есть какое-нибудь теплое питье. Даже если это не так.

Первым отозвался Лемминг, демонстративно указав на установленный над огнём походный чайник:
- “Эрл Грэй”, сэр, - шутливо продекламировал он, - Доброе утро, доктор. Надеюсь, вы получили хоть каплю удовольствия от сна под открытым небом, тем более на такой высоте.

Действительно привыкшая к подобным условиям и любящая походы, Ламента только лишь приветственно кивнула, скромно улыбнувшись. Всё, что она могла или хотела сказать, всё равно уже произнёс вслух достопочтенный охотник.

+1

21

- Ох уж эти мне ваши чаи по утрам, - в той же манере отозвался Менгель, подсаживаясь к костру, но прежде находя в собственном рюкзаке походную кружку. - Спасибо. Не могу сказать, что привык к подобному, но… - он поглядел куда-то вверх, - могу понять, что вы находите в подобных походах. Не скажу, что стал бы повторять слишком часто, тем не менее, - он коротко хохотнул, и, прочистив горло, поинтересовался:
- Какой на сегодня план?

- Завтрак, сбор лагеря и поход уже непосредственно к месту обитания кровокрылов, - быстро ввёл в курс дела доктора Лемминг, уже распаковавший утренний паёк.
- Дорога до гнездовий чистая, - подтвердила уходившая ранее на разведку Ламента, так же собирающая завтрак, только для двоих людей, - Следы я замету.

- И в зависимости от обстоятельств, могу только предположить, что назад мы вернемся в лучшем случае завтра, - Ганс не жаловался, просто прикидывал, успеют ли они при таком раскладе сделать всё запланированное за одну-то неделю. В любом случае, опоздание на пару дней всегда можно будет объяснить теми же “особыми обстоятельствами”. Главное не с пустыми руками вернуться.

С благодарным кивком приняв от Лэм паек, доктор расправился с ним на удивление быстро. Чай пил уже обстоятельнее, во-первых, согревая горло, и, во-вторых, просто растягивая удовольствие. Это всё ещё не был кофе, но за неимением лучшего…

Разобравшись с завтраком, лагерь собирали все вместе: Йохан, не желающий быть бесполезным, спросил, чем может помочь и не принимал отказов, - а собрав, двинулись дальше в путь. После узких горных троп путь воспринимался полегче, но к высокогорному воздуху всё ещё нужно было привыкнуть. Менгель то и дело сбивался с пресловутого “спортивного” дыхания и останавливался, чтобы выровнять его. Надолго не задерживался, впрочем, надеясь только, что идти им осталось не так много.

Не впервые, но всё ещё к собственному удивлению, Ламента была благодарна Леммингу, который, в отличие от неё, всё же сумел найти занятие доктору. Сам он разбирал костёр, Лэм заметала следы, Йохану предоставили сбор вещей.

- Завтра к ужину мы будем в Доме Охотников, доктор, - заверил своего собеседника Лемминг, - Сегодня же, после, с позволения, охоты, нас ждёт спуск и после ночлег на перевале. Что скажете, доктор, если по возвращению я угощу вас кое-чем крепким и согревающим, а?

Затем они шли уже к местам обитания кровокрылов. Высокогорные тропы были много опаснее и не надёжнее тех, что лежали ниже. Более того, здесь какой-то “протоптанности” не наблюдалось вообще. Переступали валуны, избегали обрывов и слишком крутых спусков. Лемминг попутно вводил в курс предстоящего дела:
- Юные охотники вот-вот покинут свои гнёзда и будут летать над горными долинами в поисках добычи. Мы используем подкормку и ловушку. Мисс Нокт, я обязан предупредить вас: то, какое впечатление вы произведете на кровокрыла изначально, построит всю суть вашей взаимосвязи. Придётся вам его приручать или же обучать - это зависит от вас. На случай, если всё выйдет из-под контроля (а я верю в то, что у вас получится справиться с хищной птицей), у меня есть транквилизатор. Даже если кровокрыл нападёт на нас, я не допущу убийства.

+1

22

Ламента только сдержанно кивнула, даже не глядя в сторону опытного охотника. По пути припоминала всё, что узнала о кровокрылах и о том, как стоило вести себя с ними. Она не хотела ранить птицу, как и не хотела заполучить её любыми способами, например, подчинением или принуждением. Уже заранее договорилась сама с собой, что, если за эту неделю не справится с приручением, птицу отпустит и издеваться не будет ни над ней, ни над собой.

Йохан не стал как-либо это комментировать. Ему самому не приходилось ловить себе питомца - Архимед просто отказался улетать в один прекрасный момент и всё. И вот уж с чем он действительно ничем не мог помочь, так это с устройством ловушки. Потому, переставляя ноги внимательнее обычного, поинтересовался:
- И какого рода “подкормку” мы будем использовать?
Уже пожалел, что спросил, прекрасно понимая, что раз птица хищная - хлебными крошками дело не обойдется, но ответ всё равно хотел бы знать. Почему - вопрос отдельный, ответ на который его спутникам, пожалуй, знать не стоило бы.

- Потроха, доктор, - проинформировал своих товарищей Лемминг, - Измельчённые субпродукты не ушедших на вырезку и филе скагов.

Для Лэм ничего неожиданного в этом не было. Единственное, что её удивило, так это то, что даже такие люди, как Лемминг, потребляют мяса скагов. Но, по крайней мере, он говорил не о безвкусной тушёнке, так что, вероятно, скагов и можно было сносно готовить. Но спрашивать об этом сейчас она не стала из соображений вежливости.

Тем временем группа забралась ещё выше, и теперь меж крупных валунов и скалистых высоких массивов лежала достаточно просторная долина, покрытая хмурой и мрачной, но всё же зеленью. Подходящие местности тёмные сухие деревья так же можно было наблюдать. Становилось пасмурно, - вчерашний так и не собравшийся дождь решил вернуться, заслонив тучами светлое утреннее небо.

- Мы на месте, - тихо отозвался Лемминг и устроился за одним из крупных валунов у края горной “поляны”, - Мисс Нокт, мне потребуется ваша помощь с ловушкой.
Охотник извлёк свой инвентарь: раздвижной металлический шест с крепежным механизмом, тонкая и крепкая верёвка, плотный холщовый мешок (видимо, с кормом), кожаный футляр, поверх которого была спутанная и плотная проволока.

Шест они установили прямо в земле, к нему подвязали верёвку. Другой конце верёвки, припрятанный в холодной от утренней росы траве, уходил на несколько метров вперёд. Там крепился уже кожаный футляр, больше похожий на изрешечённый мешок, оставленный прямо на земле и полный мясных ошмётков. Для дополнительной “аппетитности” и, как он сам пояснил, запаха, Лемминг разбрызгал вокруг кровь.
- Обычно хищных птиц такой “жилеткой” ловят на маленьких кормовых птиц. Например, - он хотел было пояснить со всем присущим ему энтузиазмом, но резко осёкся и тяжело посмотрел на Йохана, - ...на голубей. Но мы будем цивилизованными охотниками.

Когда ловушка была установлена, а вся группа устроилась в укрытии, оставалось лишь ждать, когда какой-нибудь кровокрыл почувствует добычу. Лемминг же тихо объяснил, что “техника” охоты кровокрылов позволяет ловить их без использования сетей или утяжелителей, которые могли бы повредить их крылья. А установленная на футляре проволока только запутает лапы и когти птицы.

+1

23

Менгель только пожал плечами, когда охотник вдруг осекся. Ну голуби и голуби. На Пандоре их пойди найди ещё, какой-то особой любви к виду в целом доктор всё равно не испытывал, а тот факт, что хищников приманивают на живца - это даже можно понять. Эффективность же. В голову пришла было мысль воспользоваться этим знанием позже в совсем других целях, но пока что рассуждать на эту тему было, во-первых, рано, и, во-вторых, совсем неуместно в данной ситуации.

- Главное, чтобы запутала не слишком сильно, - тихо отозвался доктор. Проволока, всё же, могла перетянуть лапы настолько, что от них не будет никакого толку в последствии, но Гансу хотелось верить, что Лемминг своё дело знает.

Пока ожидали в засаде (Йохану отчего-то это казалось смешным), хирург молча сидел в стороне и возился со своим ЭХО, предварительно выключив все звуки, которые то могло издавать, потому не сразу заметил, что ловушка-то сработала. Но ещё до него это заметил их проводник:
- Ага! - тихо, но всё с тем же энтузиазмом в голосе произнес мужчина. - Ваш выход, мисс Нокт, я полагаю.

Она и сама внимательно следила за происходящим, стараясь сфокусировать всё своё внимание на установленной ловушке. Именно поэтому к моменту, как Лемминг оповестил её о готовности, она и сама видела, что происходит у “кормушки”. Крадучись перебравшись к краю их каменного укрытия, Лэм осторожно выглянула ещё раз, чтобы внимательнее рассмотреть пойманную птицу.

Средних размеров, с крупными и твёрдыми, словно из чёрного металла, перьями, сложенными большими перепончатыми крыльями, откровенно красными глазами и острейшим, как будто бы заточенным клювом - настоящий кровокрыл. Даже не чёрный сам по себе, а тёмно-дымчатый, похожий своим окрасом на частые здесь грозовые тучи, пернатый хищник, уже вцепившись когтями в свою обманчиво лёгкую добычу, теперь никак не мог вытащить лапы из проволоки. Он бился и дёргался, размахивал крыльями и откровенно пугал своим нравом. Истошно причал по-птичьи, но никто их его собратьев не отзывался - хотя и где-то сверху можно было услышать взмахи тяжёлых крыльев.

Лемминг протянул девушке специальный мешок для фиксации и захвата птицы. Лэм, безусловно, приняла его, но некоторое сомнение всё ещё можно было разглядеть в её глазах. Она неоднократно ловила людей, но птицы… Этот кровокрыл не сделал ей ничего. Он имеет право на небо. Ламента сомневалась, что поступает правильно. И пока она медлила, кровокрыл продолжал сражаться и биться за свою свободу. Он разошёлся так сильно, что шест, установленный в земли, начал опасно отклоняться.

+1

24

Ламента была уже на полпути к птице, подкрадываясь осторожно, без резких движений, когда кровокрылу всё же удалось просто вырвать металлический шест. Он повалился на землю, а вместе с тем натянулась и ловушка. Повреждённый механизм вынудил все швы на кожаном чехле натянуться, а теперь колючая проволока стягивала лапы птицы, впивалась в них.

Неспособный взлететь из-за тяжести всей конструкции ловушки, кровокрыл теперь пытался, едва-едва перебирая стянутыми лапами, сбежать. Он делал это действительно успешно, но судя по тому, как он кричал и дёргался после каждой пары шагов, проволока доставляла ему неимоверную боль.

Лемминг уже вскидывал из-за укрытия свою винтовку, заряженную транквилизатором, когда увидел, что Лэм, взяв низкий и быстрый старт, уже бежала через всё поле за птицей. Он только сказал доктору: “Теперь это только за ней”, - и после опустил оружие, наблюдая за происходящим.

Разорвать дистанцию до птицы было не так сложно. Уже на ходу выхватывая нож, чтобы высвободить кровокрыла, Лэм пыталась хоть как-то поймать его для начала. Едва ли хищник ожидал от человека хоть чего-то не опасного, а потому отчаянно не давался. А потом началось самое веселое - резкий каменистый склон, с которого одновременно полетели и кровокрыл, и мчавшаяся за ним девушка.

Летели кубарём, добрый десяток метров собирая камни. Всё, что успела Лэм - так это обрезать верёвку, которая тащила за собой шест. Выронив во время падения и свой нож, она только лишь перехватила птицу, совсем обессилевшую и обездвиженную болью, сгруппировалась и продолжила катиться вниз по камням так, чтобы прикрыть собой кровокрыла.

Наблюдавший за этим Йохан сорвался с места тут же, только и успев, что сбросить с себя рюкзак, чтобы не мешался. Всего на долю секунды остановился у края, но уже в следующий момент побежал вниз по склону, игнорируя предупреждающий окрик Лемминга, что тоже торопился следом. Но куда там ему было успеть за доктором, что уже нёсся вниз по склону, периодически скользя, чтобы и самому не покатиться кубарем вниз, совершенно не заботясь о сохранности ни обуви, ни брюк, ни пиджака, ни собственных ладоней. Отчетливо видя, что каменистый склон заканчивается резким обрывом, он торопился. Потому что должен был успеть. Потому что обязан был успеть. Потому что он не хотел даже думать о том, что произойдет, если он не успеет.

Но он успел. Догнал этот катящийся по склону ком из девушки и птицы, и, выгадав момент, ухватил Лэм за руку чуть пониже плеча - так крепко, как только мог - чтобы если не остановить движение совсем, то хотя бы для начала изменить его направление. Пусть резко, пусть больно, но это всё ещё было лучше, чем встретить обрыв. Ногами уперся в землю, тормозя, отклоняясь назад, замедляя их обоих. Камни, что помельче, то и дело выпрыгивали из-под каблуков его сапог, но это работало. Это, черт возьми работало. Осознавший это Менгель только нервно рассмеялся, когда они всё-таки остановились - в каких-то нескольких метрах от бесконечного падения. Всё так же держа её за руку, хирург подключил и вторую, чтобы оттащить Лэм чуть выше по склону - ненамного, но всё ещё безопаснее.
- Ты как? - смех как ветром сдуло. - Шевелиться можешь?

Ламента до последнего пыталась хоть как-то контролировать движение. В конце концов, она была подготовленным и натренированным бойцом. Как минимум, могла сгруппировать наиболее безопасным и удобным для падения образом, закрывая птицу и собственное лицо. Походный костюм выдерживал сколько мог, но всё же к имеющимся на скулах двум крупным шрамам присоединилось несколько новых ссадин, а на куртке можно было найти с десяток растяжек, зацепок и мест, требующих заплатки.

Кровокрыл ничуть не содействовал, даже наоборот, то и дело пытался задеть девушку клювом. Всё же он был хищником, и его укусы ощущались очевидно. По правому боку уже ползло кровавое пятно. Приходилось следить ещё и за тем, чтобы кровокрыл не разорвал её на куски. Справляться с движением было почти невозможно.

Ровно до момента, как её не схватили за руку. Только заняв стабильное положение и зафиксировав под боком буйного птица, Лэм выдохнула. Хотя и все ещё была очевидно напряжена. Не поднимаясь, осмотрелась. Только выдохнула: “Спасибо”.

Потом уже подоспел и Лемминг, взволнованный не меньше остальных.
- Вы сами как, доктор? Поднимете её? Я удержу птицу. Необходимо вернуться в безопасное место. Им обоим нужна помощь.

Даже если это было так, показывать собственную слабость Лэм не собиралась. Только заверив, что все в порядке, поднялась на ноги, откровенно пошатываясь из-за все ещё, пусть и не так рьяно, пытающегося вырваться кровокрыла.

- Ему помощь требуется больше, - настойчиво произнесла Лэм, - Он страшно повредил лапы.

И это была её вина.

+1

25

Менгель только кивнул на вопрос охотника, проведя рукой по волосам в жесте  облегчения, и поднялся на ноги.

- Его лапами мы сможем заняться, когда поднимемся наверх, - тоном, который не терпел возражений, произнес доктор. - Подальше от опасности. Отдай птицу мистеру Леммингу, Лэм. Я уверен, он сможет донести кровокрыла так, что тот не навредил себе ещё больше. И обопрись на меня.

“Пожалуйста”, едва не произнес он. “Не спорь, просто сделай это”, хотелось ему сказать. Но вместо этого он молча оказался рядом, готовый подставить плечо, и посмотрел этой женщине в глаза тем редким взглядом, которым он действительно просил что-то сделать.

Умалять навыки мистера Лемминга Лэм не стала, а кровокрыла передала безоговорочно. Охотник действительно подхватил птицу таким образом, что безопасно держал и поджатыми крылья, и не причиняя раненому кровокрылу никакого дискомфорта, - разве что не оставляя возможности сопротивляться.

Йохан, впрочем, делал то же самое. Лэм уже собиралась было воспротивиться и заверить его, что справится сама, но этот взгляд сводил на нет любую попытку геройствовать. К тому же, стоило отдать ему должное - с него бы осталось в очередной раз буквально схватить её и унести. Но он этого не сделал. И хотя гордость крепкого солдата была слегка задета, Лэм, обхватив доктора за пояс одной рукой, оперлась о него, плотно облокотилась.

Подниматься было сложнее, чем падать, что очевидно, и всё так же больно - все ушибы и ссадины теперь давали о себе знать. Лэм держалась, как делала это и всегда, старательно не высказывая никаких тяжёлых ощущений от обратной дороги. Вообще предпочитала не говорить.

Когда они вернулись к вещам, Лемминг предложил разбить лагерь здесь же, чтобы не терять время.
- С кровокрылом всё будет в порядке, - заверил он после краткого осмотра, - Но на восстановление лап потребуется время. В Гроте у меня есть всё необходимое для этого. Я вылечу его, а у вас как раз будет время с ним сблизиться. Должен отметить, мисс Нокт, никогда не видел, чтобы кто-то так отчаянно и храбро бросался спасать птицу. Это благородный поступок.

Лэм лишь отрицательно покачала головой.
- Нет. Когда он поправится, мы отпустим его, - говорила тяжело, но уверенно.

- Не говори ерунды, - усаживая женщину на ближайший подходящий камень, заметил Йохан. - Не шевелись, - сам присел тут же рядом, уже шаря по подсумкам, в миг натягивая чистые хирургические перчатки, доставая аптечку. - Герр Лемминг, - кажется, впервые обратившись к охотнику именно так, обернулся к нему доктор, - я бы попросил вас не смотреть в эту сторону какое-то время. Конфиденциальность между врачом и пациентом, вы же понимаете.

Усач явно удивился такому заявлению, но только кивнул, отойдя чуть в сторону и занимаясь своими делами.

- Спасибо, - Менгель вновь обернулся на Лэм. - Ссадины на лице меня не так беспокоят, как вот это, - он кивнул на кровавое пятно на её куртке. И тут же произнес приказным тоном:
- Раздевайся. Посмотрим, что ещё потребует обработки.

+1

26

Ламента не сумела догадаться сразу о том, почему Ганс попросил не смотреть в их сторону Лемминга. Могла бы предположить с десяток других вариантов, но только после того, как доктор отдал свой приказ, поняла. С её стороны никакого дискомфорта не было, рана и рана, до какого-то стеснения у неё никогда не доходило. Всё же росла она в совершенно иных условиях. Но спорить не стала хотя бы потому, что в этом не было никакого толка, Лэм не то что бы противилась решению её “лечащего врача”.

- Я серьёзно, - соответствующим тоном повторила она Гансу, расстёгивая крепкую куртку, - Вы сами видели, как он вырывался. Я не могу не считаться с такой волей.

Подробнее о своих переживаниях на этот счёт она рассказывать не стала. Не без боли стянула с себя куртку. Бок горел словно обожжённый - кровокрыл не слабо задел её своим клювом в своих потугах обрести свободу. Какое она вообще имела право лишать его неба и свободы?

С такими же острыми и неприятными ощущениями сняла через голову свитер, понимая, что поднимать руку было плохой идеей. Уже совсем не белая майка крепко прилипла к окровавленному боку, Лэм приподняла край осторожно, показывая доктору рваную рану. Раненная или нет, она продолжала держаться скорее как солдат, без какого-то трепета или страхом перед повреждением или собственной кровью. Да, больно. Да, неприятно. Бывало и хуже. Всё ещё жива - и хвала небесам.

- А теперь на секундочку представь, что эта воля может стать тебе другом, - склонившись, чтобы рассмотреть рану поближе, ответил Ганс. Стерильной салфеткой вытер кровь вокруг, другую приложил прямо к ране. - Подержи, - а сам полез за ампулой быстроздоровья. Уколол быстро, вещество вводил уже помедленнее, отводя руку Лэм вместе с бинтом, чтобы тот не “вжился” в затягивающуюся прямо на глазах кожу. - Так лучше.
Критически осмотрев всё же оставшийся шрам, доктор поджал губы.
- Надо проверить, все ли ребра целы, - он поднял руки, и прежде чем начать “пересчитывать” грудную клетку, произнес:
- Дай знать, если будет больно.

- Мне не заставить его прекратить думать о защите гнезда, о его охоте, о его небе. У него было всё, что ему требовалось. Всё, что он знал. Да, он допустил ошибку, но только потому, что мы перехитрили его. Из-за меня он поранился, из-за меня он едва не разбился. И даже если я оставлю его и буду крайне добра и обходительна с ним, он никогда не полюбит меня, - она рассказывала об этом тихо, крепко придерживая собственную рану.

Ей, безусловно, очень хотелось иметь такого же пернатого и преданного друга, каким был Архимед для Ганса. Но она не хотела ради этого ломать саму суть существования живого, гордого, сильного и свободолюбивого существа. Но только теперь, когда она произнесла всё это вслух, поняла, насколько… ассоциативно и горько эти слова отдавали в её собственном горле. В надежде на то, что доктор не найдёт её рассказ таким же, и на то, что не воспримет ещё и на свой счёт, добавила:
- Сделаю всё, что в моих силах, чтобы он поправился. Но не стану держать его силой. Это… неправильно.

“Перебор” рёбер, конечно, отдавал болью, но фантомной и условной, которая явно говорила о том, что с костями никаких проблем нет. Но что-то подсказывало девушке - будь у кровокрыла возможность, он бы без каких-либо затруднений мог запросто перекусить ей кость-другую.

+1

27

- Если ты этого хочешь, - ровно ответил Йохан, пожав плечами. Смочив всё в том же быстроздоровье очередную марлевую салфетку, доктор аккуратно обработал те немногочисленные и видимые его глазу оставшиеся куда менее серьезные ссадины. Разобравшись с ними, убрал рабочий инвентарь и, уже сняв перчатки, но ещё не успев подняться, поднял руку, чтобы положить её Лэм на плечо.
- Это всё, в конце-концов, для тебя, и тебе решать, как поступить, - тихо произнес он. И оставив короткий поцелуй на одной из недавних ссадин на щеке, добавил, - а пока отдыхай.

Поднявшись, повернулся к охотнику, который уже успел устроить “пленного” кровокрыла так, чтобы самому быть способным действовать без каких-либо ограничений в движениях.

- Спасибо, герр Лемминг, мы закончили. Боюсь, мисс Нокт так же потребуется некоторое время на восстановление и отдых, так что… Могу я вам чем-то помочь с лагерем?

Вдвоем с обустройством этого самого лагеря они провозились несколько дольше, чем могли бы, но, тем не менее, согревающий костер горел, над огнем снова висел походный чайник, а сухпайки были розданы. Менгель, тем не менее, вспомнил, что у него в рюкзаке ещё оставался почти пустой термос с кофе, потому сидел сейчас с ним в руках и успешно приканчивал остатки обычно так необходимого ему напитка. Хотел бы он, чтобы кофе оставалось больше, но увы - после половины кружки-крышки он перестал существовать, окончательно и бесповоротно. Со вздохом убрав термос назад в рюкзак, Йохан только потер глаза, привычным жестом приподняв очки.

- Ну и денек, да?

Лэм не могла сидеть без дела, а потому регулярно порывалась помочь. И хотя в конечном итоге ей всё равно приходилось просто сидеть в стороне, а головой она понимала, что кровотечение только-только было остановлено, безделье и беспомощность сводили её с ума. К тому же, хоть какое-нибудь дело позволило бы ей, во-первых, отвлечься от лишних мыслей, а, во-вторых, не смотреть на притихшего и так же оставленного в стороне кровокрыла. Птиц, разумеется, не смотрел на неё в ответ, - но так было даже лучше и проще.

С одной стороны, она не хотела огорчать Йохана и сводить на нет его старания. Его план был прекрасен, от и до, как и сам факт заботы. С другой же стороны, Лэм никак не могла смириться с тем, что ради компании пернатого друга ей придётся сломать его волю, пусть и ради того, чтобы поделиться с ним своим вниманием. Тоскливее становилось от понимания того, что Ганс в какие-то моменты мог чувствовать то же самое, - Лэм всё ещё искренне боялась, что мысли и ощущения совпадают не просто так.

- Насыщенный отдых по-пандорски, - она постаралась отозваться как можно беззаботнее и веселее, но вышло натянуто. Лэм кротко усмехнулась, но осторожности ради всё же честно добавила: - Лучший отпуск за последние десять лет.

Менгель только и смог, что устало улыбнуться. Нет, такой отдых был, всё же, не для него. Видимо, по возвращению в Дом Охотников он будет ещё два дня к ряду просто отлеживаться с какой-нибудь книгой, не способный более ни на что.

- Рад, что вам нравится, - отозвался тем временем Лемминг с привычным для него задором. - Не хотелось бы, чтобы вы думали о походе как о пустой трате времени.

Йохан и этот комментарий оставил без ответа, не в силах думать, а потому со словами “Прошу меня извинить”, поднялся и отошел в сторону того самого каменистого склона. Присев у края он какое-то время всматривался в землю, пока, наконец, не нашел, что искал. На несколько минут он и вовсе исчез из виду, спустившись ниже, но вскоре вернулся и, усаживаясь у костра снова, протянул Ламенте её нож рукоятью вперед.
- Знаю, как тяжело терять вещи. Не теряй.

+1

28

Лэм и сама собиралась позже отлучиться для того, чтобы вернуться на склон за армейским ножом. Он был табельным, совершенно обычный, ничего выдающегося. Такой выдавался любому солдату, но не в Бюро. Лезвие правилось неоднократно, как ремонтировалась и рукоять. Чинился и футляр, но на пряжке всё ещё виднелись, пусть и затёртые, выгравированные цифры, по которым, убирая оружие в ножны, Лэм каждый раз осторожно проводила самым кончиком пальцев.

- Спасибо, - произнесла она и зачем-то потянулась к внутреннему карману своей куртки. Вытащила из него очки Ганса, обронённые им ещё ночью, - Забыла вернуть. Нашла, когда собирали лагерь.

Лемминг, тем временем, ещё раз осматривал кровокрыла. Птиц окончательно успокоился и теперь с недоверием оглядывался по сторонам.
- Он изрядно вымотался, - заметил охотник, - Постараюсь его покормить, но едва ли он примет угощение. Кровокрылы достаточно гордые. По крайней мере, по первому времени.

Действительно, как он и сказал, кровокрыл никак не отреагировал на протянутый ему кусок вяленого мяса. Даже более того, показательно отвернулся. Лемминг осторожно оставил еду на камне рядом с ним, но кровокрыл предпочёл попытаться ухватить клювом руку угощающего его человека. Леммингу пришлось перевязать его лапы мягкими бинтами, тем самым зафиксировав и когти, и эта перевязь теперь так же служила креплением пусть и для длинного и мягкого, но поводка. Вероятно, только поэтому Лемминг и успел отвести руку. Он лишь рассмеялся и показательно покачал головой.

- Danke, - и хотя в очках не было особой необходимости сейчас, Йохан убрал их в собственный внутренний карман пиджака - никогда не знаешь, когда могут пригодиться. Глядя за попытками охотника накормить хищника, доктор коротко усмехнулся.
- Возможно, тебе стоит попробовать, - тихо сказал он Лэм, кивая в сторону птицы. - Гордый или нет, а голод не тётка. К тому же, если так посудить, не ты посадила его на поводок, не ты запутала ему лапы - Лемминг это сделал. И если эти животины так умны, как о них говорят, может быть, есть смысл обсудить с ним это.

Доктор, конечно, был прав. В очередной раз и как всегда. Попробовать стоило. Только вот Лэм была хороша во многих вещах, особенно, когда дело касалось спасения чужих жизней. Или военных операций. Или убийства. Или множества других опасных дел. Но дружелюбие и бытовая забота всё же не были среди развитых у неё черт, - до недавнего времени так точно, и уж явно не в отношение всех.

Только вот перед этим птицем у неё был должок. И попытаться его накормить - это самое меньшее, что она могла сделать, пытаясь не исправить, но хотя бы сгладить свой поступок. И если в самых опасных и рисковых ситуациях Лэм умела двигаться и действовать уверенно, убедительно, без страха или опасений, сейчас у неё с трудом получалось вообще заставить себя сделать хоть что-то. Она не знала, что ей делать, и признаваться в этом было ещё сложнее, поэтому она сначала с вопросом посмотрела на Ганса, потом на Лемминга. Последний лишь одобрительно кивнул, рукой указав на камень, где теперь сидел кровокрыл.

Кровокрыл никак не отреагировал на появление рядом с ним ещё одного кошмарного человека. Полностью проигнорировал тихое и совсем неубедительно мягкое “Привет” от Ламенты. Не обернулся, когда она осторожно попыталась поднести к его клюву кусок мяса.

- Нет, это бесполезно, - давать себе второго шанса Лэм не стала, а зря.
В тот самый момент, когда она ослабила бдительность, коварный кровокрыл решил не просто вырвать мясо у неё из рук, но и сделать это вместе с её ладонью. Благо рефлексы и ловкость позволяли уберечь собственные пальцы, а закуску было не жалко. В конце концов, птиц был накормлен - это самое главное. Заметно приободрившись и даже вполне искренне рассмеявшись, Лэм прокомментировала злобного гения кровокрыла:
- Коварен. Хитёр. Опасен.

+1

29

- Как и подобает хорошему хищнику, - отозвался Лемминг. - Отличная работа, мисс Нокт, просто отличная.
Менгель молча усмехнулся, тихо радуясь про себя, во-первых, за Лэм и, во-вторых, что птица не оттяпала ей руку. Судя по клюву, вполне могла.
- Думаешь, одного куса ему хватит? - спросил хирург, доставая новый из собственного пайка, к которому так и не притронулся ещё. - Возьми-ка, - он бросил мясо женщине, прекрасно зная, что она его поймает.

И поймала, пытаясь хоть сколько-нибудь замаскировать абсолютный рефлекс самозащиты в расслабленности жеста. Провально, разумеется. Во второй раз кровокрыл ломался ощутимо дольше, но и Лэм была настроена куда решительнее. Уже не просто протягивала ему угощение, аккуратно придерживая за края мясной лоскут. Стянув с себя прочную перчатку, ещё хоть как-то способную уберечь её пальцы, она положила предлагаемое угощение на ладонь, чтобы в таком виде протянуть кровокрылу. Если у них не заладится с концами, пусть уж они об этом договорятся сразу.

Если она ждала от этой птицы какого-то дружелюбия в ответ, то так же должна была проявить доверие. Доверие и открытость в последнее время становились очень важными параметрами в жизни Лэм, а потому она решила показать кровокрылу полученный урок. С хищной птицей они лишь коротко задели друг друга одинаково цепкими глазами. Крылатый охотник и снайпер-профессионал имели одинаковый блеск во внимательных чутких глазах.

Примерно с полминуты они просто смотрели друг на друга, а Лэм держала открытую и ничем не защищённую руку прямо перед его клювом. То ли жест был действительно оценён, то ли кровокрыл был действительно голоден и столь же умён, но угощение он принял, прямо с рук, едва-едва оцарапав подставленную ладонь клювом. Это, безусловно, было победой, и хотя по лицу Лэм судить об этом сложно, мысленно она ликовала.

Лемминг так же не мог сдержать собственного восторга, но, как истинный джентльмен, лишь сдержанно похлопал в ладоши, повторяя “Отличная работа”.
Йохан же не переставал тихо усмехаться, но по выражению его лица слишком явно можно было прочитать “Я же говорил”.
- Предлагаю такое событие отметить крепким ароматным чаем, который как раз подоспел, - снимая чайник с огня, охотник легко наполнил подставленные кружки. Ганс, подставив две, решил подержать одну для Лэм, прежде чем приступать к распитию чая самому.

+1

30

К “чаепитию” Ламента присоединилась чуть позже, только после того, как проследила за “обедом” кровокрыла. Как только пернатый расправился с последний куском положенного для него мяса, Лэм оставила его в покое. Напоследок он даже не пытался сожрать и её саму вместе с угощением, хотя, безусловно, не упускал возможность чуть прикусить. Больше из вредности, чем из желания покалечить на самом деле.

- Должен предупредить вас сразу, мисс Нокт, - дождавшись, как девушка устроится удобнее (ожидаемо рядом с доктором), обратился к ней Лемминг, - Концепция приручаемости кровокрылов обуславливается преимущественно тем, что они более не могут вернуться в родное гнездо. Старшие охотники не дадут им места. Грубо говоря, они подвели своё семейство, дав себя поймать. И они как будто бы защищают само местоположение гнезда, больше никогда туда не возвращаются. А если по каким-то причинам всё же вернётся - свои же и задерут его. Поэтому, пожалуйста, дайте мне слово, что вы присмотрите за ним.

Почему-то Лэм знала, что всё не будет просто. И хотя она планировала выпустить кровокрыла, теперь, привычно хмуро глядя на Лемминга, понимала, что выбора у неё нет. Даже если она никогда не заслужит его дружбы, она в любом случае несла ответственность за потерю дома этого кровокрыла. От этого становилось невероятно тяжко.

Переведя взгляд непосредственно на крылатого охотника, Лэм ответила далеко не сразу. Глядя на кровокрыла, она не просто понимала, она на самом деле и достоверно ощущала всё то, через что предстоит пройти птице. И прекрасно знала, что никогда не залатает его сердечных и душевных ран, если вообще о них уместно говорить. Ошибку ей не исправить, но всё, что она могла теперь сделать, это дать себе клятву, что сделает всё, чтобы у кровокрыла была возможность жить.

- Обещаю. Я сделаю всё.

+1


Вы здесь » Tales from the Borderlands » Архив завершённых эпизодов » Ещё до людей здесь жили птицы