[SPN: the new adventures]yellowcross ВЕДЬМАК: Тень Предназначения”Dragon


Каталоги и Топы

Зефир, помощь ролевымLYLWhite PR

Tales from the Borderlands

Объявление

Гостевая | Путеводитель | Чат


Рейтинг форумов Forum-top.ru

Разыскиваются:

Джейни Спрингс | Теят | Список акций

Сейчас на Пандоре:

Декабрь, 5257 год. Алые Налётчики повторяют ошибки тех, против кого сражались. Крупные бандитские кланы готовы пойти на перемирие ради того, чтобы объединиться против Нового Убежища. Со Старого Востока дуют тревожные ветра.

Рейтинг безбашенности


Практически единогласно все сошлись на том, что Алекс - один из самых крутых, суровых и безбашенных мужиков на Пандоре. Сохраняет верность банде, поднимает деньги, способен перепить Зафорда, делает самые мощные самокрутки на континенте. В общем, чертовски хорош.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Tales from the Borderlands » Архив завершённых эпизодов » Дикая охота


Дикая охота

Сообщений 1 страница 30 из 35

1

Дата: 8-10 января 5258 года.
Место действия: Эйгрус, Грот Охотника.
Участники: Лэм, доктор Менгель.
Комментарий: ну как можно посетить Грот Охотника и не отправиться на охоту? Правильно. Никак.


Эпизод содержит сцены сексуального характера.

+1

2

Как бы ему того ни хотелось, отлеживаться два дня к ряду и ничего не делать Йохан не смог. По возвращению в Дом Охотников он, конечно, первым делом совсем не по-джентльменски рухнул на свою раскладушку и не шевелился до самого утра, но уже в то самое следующее утро, почувствовав, что тело всё же не отказывается ему подчиняться, доктор занялся куда боле практичными делами.

В частности, он провел медицинскую проверку “мисс Нокт”, чтобы быть уверенным, что последствия катания по каменистому склону в обнимку с хищной птицей действительно больше не доставляют хлопот и зажили окончательно. Позже занялся уже собственными руками - тот спуск и для него не прошел даром, но если неглубокие ссадины зажили сами собой, то ноющая боль в запястьях снова дала о себе знать. Массаж и анальгетики справились с этим, но Менгель мог только гадать, как надолго - старые переломы всегда начинали его беспокоить в самое неподходящее время. Скорее в качестве извинений, чем из действительной необходимости, поинтересовался у мистера Лемминга, не беспокоит ли что-нибудь последнего, но уж его-то заверениям, что всё в порядке, поверил сразу и настаивать не стал.

Остаток дня Ганс провёл, не желая никому мешать - и не желая, чтобы кто-то мешал ему - за книгой, отдыхая теперь уже не телом, но разумом. За эти отпускные три дня произошло столько всего, что мысли определенно нужно было привести в порядок, а за невозможностью удалиться в лабораторию или засесть за собственные записи, чтение было наилучшим вариантом. Тем более, что книга, на удивление, была из знакомых и приятных. Размышлять под такие сплошное удовольствие.

+1

3

Ламента пыталась провести всё своё время рядом с кровокрылом. Отлучалась лишь тогда, когда отходила помочь Леммингу с чем-либо. Пришлось отвлечься и на проверку полученных ранений. Но, вероятно, совесть Лэм неплохо стимулировала её организм, поэтому доктора она покинула быстро. Целый день она, не отвлекаясь больше ни на что, провела с кровокрылом, как и ночь до этого, только ближе к утру позволив себе уснуть прямо на полу рядом с импровизированным гнездом, где теперь был пристроен заметно успокоившийся кровокрыл. Ходить он всё ещё не мог, полёт из-за боли давался с очевидным трудом, поэтому он не торопился покидать людской дом, где он мог получить хоть какую-то еду.

Лемминг пытался как-то отвлечь её - сначала просил выполнить какие-то мелкие поручения, какие могли бы помочь ему заняться реабилитацией кровокрыла, затем просто какие-то бытовые мелочи в Доме Охотника. Со всеми делами Лэм расправлялась быстро, а затем возвращалась к “гнезду”. Уже не зная, чем занять её, Лемминг сдался и оставил её в покое.

Кровокрыл и девушка практически не смотрели друг на друга, только изредка бросали внимательные изучающие взгляды. Лэм периодически приносила ему чистую свежую воду и рацион, - забывая о собственном обеде. С рук он больше не ел, но, по крайней мере, не отказывался от угощений вообще, быстро сметая предложенную ему еду в тот момент, когда на него никто не смотрел.

- Быть может вы сумеете её урезонить, - закончил Лемминг разговор, им же и начатый за ужином в той абсолютно вежливой манере, какую только и можно было от него ожидать. Менгель не только мог понять, но и разделял опасения охотника - больше, чем тому могло бы показаться. Потому, заверив усача в том, что непременно переговорит с Лэм, по завершению трапезы направился именно туда - к гнезду. Но для начала прихватил от барной стойки кружку чая, который ещё не успел остыть, а заодно и тарелку с сендвичем, который он сам же и приготовил, позволив себе наглость порыться в запасах продуктов Дома. Забираться по лестнице, когда руки заняты - то ещё испытание, но доктор сумел с ним справиться, не отправив ни одной из своих нош в полет.

- Тебе тоже надо поесть, - даже не предупреждая о собственном присутствии начал Ганс, едва-едва его голова оказалась на том уровне, когда её можно было бы разглядеть даже от дальнего угла мансарды. - Ты и без того недоедаешь, а уж объявлять голодовку только потому, что у тебя “пациент”, - он коротко хмыкнул, ставя на деревянную поверхность сначала кружку, а после и тарелку, - я тебе подавно не позволю.

Тон, которым он говорил, мог бы показаться поучающим, но хирург действительно переживал - иначе стал бы вообще приносить еду прямо сюда, наверх, и не просто поставив её с краю, но и подвинув поближе к Лэм, для чего ему и самому пришлось забраться:
- Так что отвлекись на пару минут и перекуси хотя бы.

Держать спину прямой при низком потолке мансарды было трудно, но Лэм старалась как могла. Появление доктора оторвало её от каких-то мыслей, поэтому она, вскинув до этого опущенную голову, едва-едва не задела своды дома затылком, вовремя остановившись. Ответила мужчине не сразу, сначала внимательно посмотрела на него, затем - на принесённые им “гостинцы”. Спорить не стала: то ли действительно была согласна, то ли просто не находила ни времени, ни желания на преперания. Так или иначе, по её лицу судить об ответе было сложно, как и всегда.
- Спасибо, - кротко кивнув, подтверждая свою благодарность, Лэм взялась за сэндвич, понимая, что, да, пожалуй, она действительно голодна.

+1

4

Сидеть, подобрав ноги и ссутулившись, было действительно не слишком удобно - Йохан всё же упирался головой в потолок, хотя и устроился в месте, где скос крыши не был таким низким.
- Не ешь в сухомятку, - он сделал попытку улыбнуться, но вышло не очень. - Всё в порядке?
Вопрос, вроде бы, простой, но вместе с тем, подразумевает широкий спектр ответов, и не без намерений задан был так, чтобы исключить односложные.

- Да, - ответила рефлекторно, до того, как действительно задумалась над вопросов. Рефлексы, натренированные годами, безусловные теперь, всегда давали о себе знать.

Лэм сделала несколько глотков чая, достаточно больших для того, чтобы практически сразу “прикончить” чашку. Беспокойство дня давало о себе знать. Обманывать доктора она не хотела, никаких дурных намерений у неё не было. Понимала, что всё очевидно и так, поэтому исправила собственный ответ:
- Нет. Думаю о том, что поступаю неправильно. Да, теперь нет выбора. Ни у меня, ни у него. Пытаюсь понять, стоила ли вся его жизнь этого.

- Выбора у вас действительно нет, - Ганс тряхнул головой, отгоняя мысли, с которыми уже разобрался днем, не желая разбираться с ними снова. - Что Лемминг говорит, когда этот негодяй полностью поправится?

- Он повредил обе цевки. Летать сможет через несколько дней, как только спадёт опухоль на лапах. Ходить - через пару недель.
Никогда ничего не знавшая об анатомии и физиологии птиц, тем более пандорских, Лэм внимательно слушала и пыталась понять и запомнить всё, о чём рассказывал ей Лемминг. В конце концов, она ощущала не просто полную ответственность перед этим кровокрылом, а полноценную вину.

- Если я что-либо понимаю в птицах, - хирург усмехнулся про себя, - то летать он должен мочь и сейчас, если только в процессе аттракциона он не повредил каким-либо образом крылья. Цевки, насколько мне известно, часть исключительно нижних конечностей, так что да, летать он должен бы уже сейчас. Посадка будет доставлять ему определенные неудобства, конечно, но… Имя выбрала уже?

- Во-первых, он не сможет нормально приземляться. Он повредил и кость, и хрящ, а по тканям пошло воспаление. Хищные птицы имеют лапы и когти покрупнее обычных, во время полёта им приходится поджимать лапы для манёвренности, но он не сможет этого делать без резкой боли. Пока. Мистер Лемминг заверил меня, что, да, безусловно, повреждения серьёзные, но обратимые, - Лэм практически полностью процитировала слова охотника, которые слышала неоднократно за этот день, пока не убедилась, что узнала всё, что могла узнать.
- Нет. Об этом ещё рано думать.

- Почему вдруг? Раз уж он остается с тобой, стоило бы уже и озаботиться тем, как его называть. Не будешь же ты как тот чертов снайпер из Налетчиков называть его просто Кровокрылом, - Йохан фыркнул, выражая всё своё отношение к такому отсутствию фантазии.

+1

5

Лэм отрицательно покачала головой. Некоторое время молчала, склонив голову. Эйргус был нескончаемым источником меланхолии и светлой тоски. Настоящей ностальгии. Лэм требовалось время, чтобы разобраться с всплывающими воспоминаниями и отвечать не через низ, а головой и разумом.
- У него есть имя. Я должна найти его.

Это, возможно, звучало глупо или, как минимум, странно. Но Лэм полагала, что за таким духом и такой силой волей кроется личность, обладающая качествами куда как большими, чем можно ожидать от обычной птицы. А, значит, имя у этого кровокрыла есть. Разве что ещё не в человеческих словах.

Менгель только вздохнул, мол, ну как знаешь.
- Пообещай мне хотя бы, что ты сегодня будешь спать как нормальный человек? - он протянул руку, чтобы положить ей на плечо. - И давай-ка так. Когда твой новый друг достаточно поправится, чтобы летать, выведем его на “прогулку”. Думаю, и тебе, и ему это будет только на пользу.

Лэм утвердительно кивнула. Стоило приличия ради выспаться хотя бы во имя отпуска. Идея с прогулкой ей нравилась более чем. Всё ещё оставалась надежда на то, что кровокрыл сможет выбраться в родную среду, - и хотя Лэм уже начинала к нему на самом деле привязываться, совесть никак не успокаивалась.
- Ему нужно бы разминать и крылья, и лапы. Да, это отличный план. Спасибо.

- Не за что, - Ганс пожал плечами. - Времени у нас достаточно, так что на этот счёт не переживай. И не забывай есть, пожалуйста. Ей-богу, буду приходить кормить насильно, если сама не в состоянии, - он наклонился, чтобы оставить короткий поцелуй на её щеке, прежде чем подобрал пустую посуду и начал спуск с мансарды. Но прежде чем Лэм исчезла из его поля зрения, на секунду остановился на лестнице.
- Я за тобой слежу, - то ли шутя, то ли всерьез бросил он, и “отчалил” окончательно.


Ещё два дня прошли намного спокойнее. Несмотря на то, что Лэм всё ещё старалась принять участие во всех процедурах, связанных с кровокрылом, откровенного фанатизма она более не проявляла. Через пару дней, как Лемминг и обещал, кровокрыл уже стал заметно активнее и подвижнее и, судя по его действиям, нуждался в разминке для крыльев.

Несколько раз он кружил под потолком дома, периодически сшибая и отправляя на пол висящие по стенам трофеи и картины. Вылавливать его становилось сложнее. Лэм достаточно быстро училась у Лемминга его птицеводческим приёмам, но, конечно, ей приходилось ещё гоняться за кровокрылом для того, чтобы показать, чему она прилежно училась всё это время.

- Я бы предложил вам свою компанию, мисс Нокт, - тоскливо говорил Лемминг, после того, как заверил, что кровокрылу пора “гулять”, - Но, к сожалению, меня ждёт мой долг. Но, я уверен, вы с доктором Менгелем справитесь и вдвоём. Я отмечу на вашем ЭХО-устройстве подходящие места для прогулки с кровокрылом.

+1

6

- Готов, если ты готова, - отозвался Йохан, как можно было догадаться, из угла с книгами. - Только закончу страницу.
Секундой позже он уже захлопнул том и отложил его в сторону.
- Помощь со сборами нужна?

Лэм, уже со своим рюкзаком, облегчённым, но неизменным, осматривала повязки птицы на лапах. Кровокрыла всё ещё приходилось держать на привязи - до тех пор, пока они не убедятся, что первый полёт после травмы не оставит никаких проблем с поведением кровокрыла. Держать одновременно и птицу, и рюкзак, и при этом ещё и винтовку становилось проблематично. И, как бы ни хотелось Лэм обращаться за помощью, она кивнула в сторону приставленного к стене “Нарушителя”.
- Сможете взять? - даже не попросила, а просто уточнила, так, на всякий случай. Безусловно, позволить кому-то взять в руки своё оружие всегда было тяжело. Но это лучше, чем оставаться совсем без него.

Доктор только пожал плечами, мол, никаких проблем, и на выходе прихватил чужую винтовку, перебрасывая ремень оной через плечо.

В этот раз им предстояло идти в противоположную от прошлого приключения сторону. Сквозь ущелье они выходили к другому берегу острова. От самых скал брала своё начало быстрая река, у устья которого был действительно живописный мыс. Болота уходили в другую сторону, и здесь уже виднелась крепкая, живая зелень травы, в отдалении стояли не такие хмурые деревья, а туман над морем был куда легче.

И хотя грот ещё не оканчивался, а каменные своды возвышались на километры вверх, заслоняя небо, те немногие его обозримые участки были заметно светлее, чем по другую сторону гор. Находящийся на небольшом отдалении водопад дополнял пейзаж идеальной деталью и чистым сопровождением шума воды.

И Лэм, и кровокрыл почувствовали себя здесь куда комфортнее, чем, например, на той же мансарде Дома Охотников. Птицу девушка развязала и выпустила сразу, даже показательно отойдя на несколько шагов в сторону, словно не желая ему мешать заниматься своими птичьими делами. Смотрела с ожиданием и надеждой, искренне опасаясь, что кровокрыл не будет способен взлететь.

Действительно, пернатый какое-то время неловко топтался по траве, разминая лапы. Расправил крылья, несколько раз махнул и длинными прыжками пересёк расстояние в несколько метров, но всё ещё не взлетал. Его движения были сдержанными и скованными. Наблюдая за ним, Лэм не могла скрыть своих переживаний - нервничая, она даже крепко сжимала и разжимала кулаки, то и дело порываясь побежать за кровокрылом, но вовремя себя останавливая.

Менгель какое-то время молча наблюдал за этим, стоя чуть в стороне, но видя, что ситуация лучше не становится, подошел ближе, остановившись по правую руку от Ламенты. Одной моральной поддержкой обходиться, впрочем, не собирался - попытался вспомнить всё, что когда-либо читал или смотрел, где могла фигурировать хоть какая-то информация об охотничьих птицах.
- Лапы, - начал он издалека. - Отталкиваться самому ему всё ещё должно быть больно. Немного помощи явно не помешает. И если я правильно всё понимаю, у охотников в ходу спускать птицу с руки.

+1

7

Ещё бы кровокрыл так просто давал взять себя на руки. Он не пытался откровенно убежать от Ламенты, решившей последовать советам Ганса. Но и не торопился поддаваться ей, поэтому им обоим опять пришлось повозиться друг с другом. В конечном итоге, Лэм всё же оказалась проворнее. Но едва ли следовала хотя бы первому пункту условного плана. Держать кровокрыла двумя руками, чтобы не брыкался, прижимая к себе - вовсе не то же самое, что вольно спускать его с руки.

Но она пыталась правильно пересадить его, не обращая внимание на то, что острые когти хищника явственно ощущаются, несмотря на плотную тёплую куртку. Придерживать его крылья, при этом пытаться удержать его на руке, не давая ему разодрать себя, и как-то ещё при этом то ли подбросить его, то ли просто дать импульс… Приходилось действовать по наитию, стараясь просто не навредить кровокрылу ещё раз.

Периодически Лэм ловила себя на том, что хотела с птицей даже не драться, а именно ругаться. Но вот уж словесно препираться с кровокрылом… Нет, она ещё не настолько лишилась рассудка, хотя, безусловно, и не отдавала себя отчёта в том, что едва ли пернатый мог оценить её хмурое и строгое лицо.

И то ли они окончательно заколебали друг друга, то ли это действительно помогло, с совершенно оскорблённым видом, напоследок задев ещё крылом и лицо девушки, кровокрыл, вопреки всем невзгодам, поднялся в воздух и устремился стремительно вверх. Лэм, придерживая разодраный рукав, с нескрываемым удовольствием смотрела за тем, как кровокрыл, ещё не так уверенно, но всё же кружил под сводами грота.

Йохан этого восторга не разделял, тем более, что взгляд его не направился следом за птицей, а так и остался прикован к разодранной руке Ламенты. Едва только бросив ей “Ну-ка сядь”, мужчина за плечо отвел её немного в сторону и усадил на камень, уже даже не заботясь о том, чтобы сбросить рюкзак, хмуро стягивал с Нокт ту часть куртки, отсутствие которой позволило бы ему делать свою работу.

- Стоило подумать об этом заранее, - корил он не то себя, не то её, снова разворачивая аптечку. Ампула быстроздоровья точно так же была использована частично на инъекцию, частично на марлевую салфетку, но на сей раз доктор потратил значительно больше бинта на повязку. Вряд ли простая обмотка могла послужить серьезной заменой защитному рукаву птицевода, но это было хоть что-то.

- Вот так лучше, - он потер лоб костяшками пальцев, сильно сомневаясь в том, что сказал. - Нужно было брать больше ампул, - проворчал он, поглядев на секунду вверх. - Этот негодяй ещё доставит хлопот.

На какое-то время Лэм ощутила себя сколько даже не успешным птицеводом, а разбившим во время прогулки колени ребёнком, ещё и повредившим новый костюм. Впрочем, так было регулярно, когда приходилось показывать какие-то ошибки, даже самые мелкие, Йохану.
- Потребуется перчатка длиннее, - только и заметила она, слишком спокойно для попытки отшутиться. Не то что бы её на само деле беспокоили новые царапины.

Она проводила взглядом кровокрыла, наслаждающегося своим небосводом. И всё же он никуда не улетал. Кружил, порою опускаясь к глади воды. Поднимался выше, к скалам. Летел вдоль реки, чтобы ополоснуть у самого водопада перепончатые тяжёлые крылья, и снова скрывался, чтобы позже появиться где-то в округе. Но не улетал.
- Он сражается за свою свободу, даже потеряв право выбора. Это заслуживает уважения.

+1

8

- Он просто недостаточно умен, чтобы понять, когда ему пытаются помочь, - тем же ворчливым тоном отозвался Ганс, убирая инструменты и гадая, как скоро они понадобятся ему снова. - Прямо как некоторые мои пациенты, - никого конкретного он не имел ввиду, просто вспомнив всех тех идиотов, которым помимо лекарств приходилось прописывать хороший хук справа, чтобы не дергались и не делали хуже. Хирург тяжело выдохнул, искренне надеясь, что вся эта возня того стоит. Впрочем, убедился в этом тут же, едва только скосив взгляд на женщину рядом. Вздохнул ещё раз, но уже без тяжелых мыслей за этим вздохом. Ровно наоборот.
- Лэм… - начал тихо, - ты счастлива?

Она постаралась не принимать слова доктора на свой счёт, хотя и честно была способна признать - послушный пациент из неё никакой. То, что доктор вообще возился с ней, было удивительно. Любой другой, несмотря на все медицинские клятвы, уже давно бы оставил попытки каждый раз отчаянно залатывать очередную по счёту рану. И явно не последнюю.
- Очень сложно принять помощь от того, что ещё недавно пытался тебе навредить, - Лэм пожала плечами.

Вопрос Ганса застал её врасплох. Пытаясь сориентироваться и понять, служит ли это началом какому-то новому тяжёлому и откровенному разговору, Лэм, слабо нахмурившись, подняла лицо к доктору.
- Да, наверное? - не то что бы уверенно ответила она, но всё же уточнила: - Почему вы спрашиваете?

- Не важно, - Йохан коротко мотнул головой, то ли подтверждая свои слова, то ли опять пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Поднял голову, выискивая взглядом кровокрыла. - Если всё же не улетит, нам придется придумать, как сделать так, чтобы этот, - он кивнул на птицу, - не сожрал Архимеда при первом удобном случае.

- С него станется, - действительно, этот кровокрыл отличался не только скверным нравом, но ещё и потенциальной смертельной опасностью для зевак.

Архимед, безусловно, был ловким малым, но как бы ни хотелось верить в него, Лэм ставила на то, что против настоящего охотника у голубя нет и шанса.
- Но если он решит остаться с нами, ему придётся считаться и с Архимедом, - хотя она не представляла, как заставить охотничью птицу не видеть в милой декоративной пташке закуску, ей почему-то казалось, что в Заповеднике существовали какие-то негласные правила, обеспечивающие общий комфорт.

И этим правилам следовал каждый: человек и зверь, мутант и наполовину киборг, солдат и учёный. Голубь и кровокрыл так же входили в этот список. И сосуществование друг с другом без каких-либо проблем, откровенно ожидаемых, было чем-то вроде залога того, что они все не поубивают друг друга.

- Всё в порядке?.. - и всё же её волновал только заданный доктором вопрос.

- Да, - уверенно кивнул он, и протянул руку, чтобы помочь Лэм подняться. - Пойдем дальше? Посмотрим, последует ли?

+1

9

От помощи не отказалась и ещё несколько мгновений задерживала на Гансе внимательный и изучающий взгляд. Нет, кажется, всё было в порядке на самом деле. По крайней мере, на ближайшее время. Лэм не была уверена в том, что справится сейчас с любой другой “трепетной беседой”.

Они шли вдоль побережья, отдаляясь от мыса и реки. Лэм даже не сразу обратила внимание на то, что её ладонь всё ещё сжимает мужскую. Впрочем, она не возражала. Наоборот, лишь поддерживала любой подобный энтузиазм Ганса, тем более в такой глуши, где никто не мог стать случайным свидетелем.

Кровокрыла не было слышно, его силуэт и тень над водой ещё можно было углядеть не без труда за спиной, но через какое-то время он скрылся. Девушка не весело улыбнулась, выглядывая что-то в светло-сером небе.
- Не последует.

Йохан поймал себя на мысли, что, пожалуй, был бы даже рад, если бы птица действительно не вернулась. Но это всё ещё было не его решение, это всё ещё не задумывалось ради него - не то чтобы доктору приходилось часто напоминать себе о этом, но иногда лишним не было. Что сказать - не знал. Потому, выпустив для начала руку Лэм, в тот же момент приобнял её саму, не слишком крепко прижимая к себе, оставляя ей возможность передвигаться, как ей самой было бы удобно.
- Мне жаль, - нашелся, всё же, со словами. - Но не списывай его так просто. Я никогда не рассказывал, как Архимед оказался у меня?

Лэм же думала о том, что кровокрыла стоило “списать со счёта” хотя бы потому, что этот пернатый злодей действовал назло вообще всему сущему. Не жди она его назад, тогда, возможно, он бы и решил вернуться. Из вредности.
- Нет, не рассказывали, - добавлять о том, что доктор вообще не рассказывал практически ни о чём из своей жизни, Лэм не стала. Она всё же хотела услышать эту историю.

- Я тогда в спешке покидал Эйр. Думаю, знаешь, почему, - он усмехнулся, - но не суть. Карманных денег на билет откровенно не хватало, зато у меня был фургон и целый выводок таких же вот белых голубей. Не спрашивай откуда, смеяться будешь, - Менгель и сам хохотнул, вспомнив. - И фургон, и голубей я на билет как раз и обменял, но был среди птиц один несносный экземпляр… Когда покупатели решили пересадить голубей из клеток в одну общую, этот мало того, что вывернулся, цапнул попытавшегося его поймать, так ещё и в мою сторону полетел. Уселся на плечо, как ни в чем не бывало. Угадай, кто это был.

Ганс улыбнулся, вспоминая об этом. Общая ситуация, в которой он тогда оказался, конечно, никак не могла попасть в категорию теплых воспоминаний, но знакомство с Архимедом, пожалуй, было лучшим моментом того времени, если теперь подумать.

- Я его согнал. Он вернулся. Я согнал его снова. Он вернулся. Я передал его из рук в руки покупателю. Он вывернулся и вернулся снова. В конце концов, покупателю это надоело. Он просто махнул рукой со словами “Оставь себе”. Пришлось оставить. Потому что голубь просто не желал улетать. Архимедом я его уже позже назвал, когда понял, что избавиться от этого негодяя у меня не получится при всём желании. Был момент во время перелета, на Кронос, кажется, когда я потерял его из виду на пару дней. Только успел порадоваться - как он тут же вернулся. Пришлось смириться.

В любой другой момент, в любой другой ситуации Лэм бы даже не стала тратить время на то, чтобы слушать настолько нелепый и абсурдный рассказ, больше походивший на неудачный номер актёра-комика. С другой стороны, такие разговоры были совсем не к лицу доктору Йохану Менгелю, и слушать его словами и его же голосом подобную историю было удивительно не менее.

Но вот она, до этого ещё и за руку, идёт с ним по холодному пляжу и слушает историю Архимеда. И ничего из этого не вызывает у неё ни сомнений, ни желания оказаться в каком-либо ином положении.
- Он выбрал вас, не вы его, - привычно сдержанным тоном заметила Лэм, видимо, на полном серьёзе, - Не похоже, чтобы он предоставил вам выбор.

Уточнять подробности этой истории Лэм действительно не хотела - ещё немного каких-то забавных деталей, и она просто перестанет чувствовать реальность такой, какой она привыкла её ощущать. Архимед, безусловно, был особенным голубем, но ради него ломать мироздание всё же было бы перебором.

- “Архимед”. Что это значит?

+1

10

- Удивлен, что ты не знаешь, - Ганс снова улыбнулся. - В древности был такой учёный. Не могу сказать точно, сколько изобретений на его счету, да и сфера его интересов лежит несколько в иной плоскости, чем моя, но одна фраза из его трудов мне запомнилась. “Дайте мне точку опоры, и я переверну мир”. Думается мне, мой пернатый друг вполне себе перевернул собственный мир в тот день. Но я это всё к чему, - он вдруг посерьезнел. - Птицы ещё могут тебя удивить.

- Почему вы думаете, что я знаю всё? - действительно, то и дело Ганс делал отсылки на то, что она должна была что-то знать и без него, хотя это было не так. В обратном случае он искренне удивлялся.
Цитата же великого учёного древности, - хотя она действительно никогда о нём не слышала, - действительно подходила Архимеду.
- Не только свой, но и ваш, - говорила она это без какой-либо оценки, лишь подчёркивая связь между ними двумя.
Голубь, названный в честь великого учёного. Великий учёный, взявший себе в компаньоны голубя. Они стоили друг друга.

- Потому что порою ты создаешь именно такое впечатление, - честно ответил Йохан. - Будто знаешь всё.
Или он просто забывал, что не все люди на свете получили то же образование, что и он, занимались теми же исследованиями, что и он, просто знали какие-то вещи, что и он. В других ситуациях незнание собеседника только раздражало хирурга. Но не с Лэм. Он поймал себя на мысли, что ему нравится рассказывать ей какие-то вещи. Не в последнюю очередь потому, что она действительно слушала, что он говорит, а не пыталась упорствовать в своём незнании каких-то вещей, например, как некоторые его коллеги из “Исследования и Разработки”. В любом случае - Гансу нравилось разговаривать с этой женщиной. Тем более на какие-то нейтральные темы.
- И кто знает, может быть однажды будешь. Если не всё, то почти.

- Осведомлённость о целевых объектах - мой профиль, - отслужившая в разведке, Лэм разве что пожала плечами, - До эрудированности или разностороннего образования мне далеко.

Агенты, безусловно, были образованнее, умнее и в целом квалифицированнее обычного солдата. Бюро отбирало лучших и делало из них что-то на порядок выше, просеивая неспособных, непригодных, неподходящих. Но Лэм никогда себя не тешила тем, что займётся науками, закончит университет или что-нибудь в таком роде. У неё было другое дело, о занятии которым она никогда не жалела. Для различных умных и страшных слов всегда был Теят.
Теперь, правда, не он.

- Нахождение рядом с вами повышает мой уровень знаний.

- Ну вот уж где моей заслуги нет, так это здесь, - Ганс хмыкнул. - Ты просто учишься быстро.

+1

11

- Это не сложно, когда есть чему учиться, - опять же спокойно заметила доктору Лэм, - Особенно с вашими методами.

На сей раз Йохан не ответил. Его “методы” не были предметом разговора, о котором хотелось говорить. Вместо этого хирург только поднял взгляд к облакам. Прищурился на мгновение. А после указал куда-то в небеса:
- И ты глянь-ка. Говорил же - могут тебя удивить.
А указывал он на крылатую тень над самыми их головами. Сомнений в том, кому эта тень принадлежала, у Менгеля почему-то ни малейших не возникало.

- Надо же, - Лэм коротко усмехнулась, наблюдая за тем, как известный ей кровокрыл нарезал круги вновь над их головами.

Он не пытался открыто привлечь внимание к себе, но явно давал понять, что, да, он всё ещё здесь. При этом он вовсе не собирался спускаться к ним, чтобы снова дать себя поймать. Наглости этой птице было не занимать.
- Архимед был таким же кошмарным по-началу?

- Хуже, - доктор рассмеялся. - Этот, по крайней мере, пока ещё держится в стороне и от тебя, и от твоих вещей. Но будь готова к вечному беспорядку - с него станется.

- Мне потребуется перчатка подлиннее, - Лэм скептично осмотрела беспалые и короткие перчатки, практически всегда сопутствующие её гардеробу, если обстоятельства не требовали иного, - И покрепче.

Кровокрыл, тем временем, опускался ниже. И хотя к людям он не приближался, уже не скрывал того, что следил за ними и пытался не упустить из виду, сохраняя при этом максимально возможную дистанцию.

- Крепкого нарукавника будет достаточно, думаю, - заметил Ганс. - Подвижность запястья ограничивать не будет. И я бы на всякий случай озаботился наплечниками, - он коротко хохотнул. - Мало ли.

Мысль о крепком офицерском эполете на одном плече выглядела привлекательно в фантазии Лэм, уже пытавшейся воссоздать в своей голове образ подходящей куртки. В Перспективе ей могли подогнать по фигуре юбку-футляр, но кожевников, способных справиться с такой задачей, там явно не было. Предстояло искать вне гиперионовского острова. Хоть и думать о таких мелочах было рано, Лэм всё равно нравилось планирование даже таких мелких деталей.

Она подняла глаза, глядя на летящего охотника. Поймала встречный взгляд птицы. Почему-то хотелось думать, что кровокрыл следил не просто за людьми, а конкретно за ней.
- Что мне сделать, чтобы заслужить его уважение? - Лэм произнесла вопрос тихо, словно размышляя вслух, а не ожидая ответа от кого-либо.

+1

12

- У тебя ещё будет возможность, - Йохан обратил её внимание на движение чуть в стороне. Насколько он сам мог сказать с такого расстояния, зверь отдаленно напоминал живоглота, но выглядел куда более нелепо. И зная, что поодиночке на Пандоре водятся только мнящие себя самыми опасными на планете бандиты, доктор снял с плеча ремень снайперской винтовки, чтобы передать Лэм её оружие. Оцифровывать собственный револьвер пока не стал. Это не его охота. Пока.

Лэм понимала, что на Пандоре не существует зверей, отличающихся миролюбивостью, а потому, если они не проберутся мимо незаметно, им всё равно не избежать столкновения. И хотя ей нравилась идея охоты с кровокрылом на местных монстров, она всё ещё не могла себе позволить подставить под угрозу жизнь Ганса. Местные дикие звери им встречались впервые, и подобный риск лишь для оценки опасности - слишком велик.

Тем не менее, свою собственную винтовку она уверенно взяла в руки, сразу же перекидывая ремень, рефлекторно вставая на изготовку для стрельбы стоя. Во время отпуска не было необходимости маскировать технологию под что-то более обывательское, поэтому на левый глаз Лэм вернулся привычный визор с плотной линзой. Вспоминать академические данные о местной фауне времени не было: животное если и не заметило их, то, как минимум, почувствовало.

Кровокрыл же спрашивать или ждать людей подавно не собирался. Он уже пикировал на не ожидавшего подобного фокуса борока, - название зверя всё же вспомнилось. Крепкие когти птицы задели укреплённую спинку животного. Борок пошатнулся, не сумел отреагировать на уже улетающего выше и дальше для нового разгона кровокрыла. Но и каких-либо повреждений он так же не получил - “щиток” борока оказался действительно крепким.

На его крик со стороны примчались ещё бороки, пока что увлечённые скорее кровокрылом, который их скорее раззадоривал, чем ранил на самом деле. Но и они не могли до него добратья. Даже несмотря на размер крыльев птицы, лапы бороков просто не успевали за ним.

Людей они ещё не видели, и Лэм, державшая дистанцию, обернулась к Гансу:
- Пожалуйста, отойдите в сторону.

Менгель хитро улыбнулся, но местоположение всё же сменил - отошёл за спину снайперу, остановившись в полутора метрах левее.
- Развлекайтесь, - не без ухмылки молвил он, беззаботно убирая руки в карманы брюк. Пожалел, что не прихватил с собой какой-нибудь бинокль - оптики на его собственном оружии не было и в помине, и наблюдать за “развлечением” с такого расстояния, не упуская подробностей, было сложновато.
- Не могу обещать, что не присоединюсь к веселью, если они вдруг подберутся слишком близко, но пока - развлекайтесь.

+1

13

Трое бороков на одного кровокрыла, а события разворачивались комично. Бороки не были способны поймать кровокрыла, а тот, в свою очередь, ничего не мог сделать с их бронёй, защищающей бока и спину. Пернатый кружил над ними, они, вытягиваясь на задних лапах, пытались сбросить его вниз. Кровокрыл уж слишком нагло вёл себя для того, что только-только выбрался с “больничной койки”.

Лэм не торопилась вмешиваться в бой. Наблюдала за ним через оптический прицел. Привлекать внимание только для того, чтобы проверить бронебойность собственной винтовки, она не собиралась. Пыталась понять, есть ли у бороков мягкие уязвимые места. Кровокрыл, судя по всему, занимался тем же самым.

Всё же она опустила винтовку. Кровокрылу требовалась тренировка и разминка. Одним глазом всё ещё продолжая следить за его успехами, девушка обратилась к ЭХО, чтобы подробнее ознакомиться с имеющимися данными по этим существам. Закладка на альманах сэра Хаммерлока была, понятное дело, в быстром доступе.

Йохан ощущал себя довольно странно - словно болельщик на трибуне, каждый раз разочарованно цыкающий, когда его “команде” не удавалось достичь нужного результата. Он едва удержал себя от выкрика “Да по глазам же бей, бестолочь!”, но вовремя остановился, понимая, что это уже ни в какие рамки не влезет.

Звериное поведение всё больше напоминало ему игру в догонялки. Разве что вместо “Ты водишь!” раздавались недовольные и с каждый разом всё более агрессивные рыки. Кровокрыл был куда более спокоен, чем бороки, лишних звуков не издавал, молча издеваясь над пытающимися добраться до него тварями. Голос подал только один раз, взлетая повыше, зорким глазом отметив, что из людей на него теперь смотрит только один.

- Он ещё и внимания требует к своему шоу, - Ганс не мог не хохотнуть. - Одного наблюдателя ему мало.

И правда - птиц даже перестал дразнить бороков, поднявшись повыше, чем, кажется, только разозлил тварей ещё больше.
- Вмешаться всё же стоит, - несмотря на “политику стояния в стороне”, хирург оцифровал револьвер. - Даже захоти он разодрать глаза, я не уверен, что он сможет - иначе разодрал бы уже, - лапы пока не позволяют. А клюву сквозь броню не пробиться, видимо, иначе, опять же, этот негодяй давно бы это сделал.

Кровокрыл только снова крикнул, привлекая к себе внимание. Но снижать высоту пока не спешил. Не иначе хотел убедиться, что на него смотрит максимальное количество зрителей.

Кровокрыл действительно красовался. Лэм пыталась понять, пытается ли он теперь реабилитироваться в глазах человека, которому удалось его поймать, или же, наоборот, показывал, на что способен на самом деле. Пугал. Предупреждал. Стоило проконсультироваться по этому вопросу чуть позже с Леммингом.

Когда Ганс оцифровал свой револьвер, Лэм обернулась к нему и поднял ладонь, как будто бы ещё раз попросив не вмешиваться.
- Мы не сможем работать с ним в команде, - глядя на кровокрыла, прокомментировала его стиль Лэм. Как и всегда, по её тону нельзя было понять, шутит она или нет.

У неё не было необходимости красоваться в бою. Даже наоборот: чем дольше противник не замечает её присутствия, тем лучше. Оценив ракурс и дистанцию, Лэм изготовилась стрелять лёжа из травы, удобно устроившись и установив винтовку на сошки. Но, стоило признать, кровокрыл был неплохим отвлекающим манёврам, - хотя и нельзя о потенциальном товарище думать как о тактическом преимущество, но во время боя Лэм иначе думать не могла.

Беснующихся на земле бороков теперь можно было лучше рассмотреть. Обнаружив у самого горла зверя мясистый и откровенно выделяющийся “мешочек”, Лэм решила не терять времени, тем более, что борок теперь поднимался на лапах, желая достать кровокрыла. В следующий же момент его грудь разнесло ошмётками по траве. Желчью и кровью окропило его собратьев, а кровокрыл, увернувшись от внезапного всплеска, воспользовался конфузом другого зверя. И тут же спикировал прямо к его лицо, беспощадно выдрав клювом глаз борока. Тот неистово закричал и, видимо, в болевом припадке начал носиться по поляне, врезаясь в камни.

Кровокрыл продолжал загонять свою жертву, бронированную и превосходящую в размерах. Ему не нужны были полностью здоровые лапы для того, чтобы налетать на борока только для того, чтобы толкать его, валить на землю. В конечном итоге, борок не устоял, и только стоило ему повалиться на бок, как кровокрыл, не зная ни пощады, ни милосердия, уже вгрызся клювом в его грудь, выдирая мягкие ткани и разрывая жёсткие мышцы.

Лэм молча поднялась на ноги и отряхнулась. Вернула предохранитель винтовки в нужное состояние. Сняла визор. Молчала и старалась не смотреть на кровокрыла.

+1

14

Наблюдая за всем этим со всё того же расстояния, с которого подробностей-то и не разглядишь, Менгель мог только пожать плечами:
- Ну я не знаю. Внимание он отвлекать умеет только так. Я, конечно, не разбираюсь в тактике, но разве сумятица в рядах противника не должна облегчить тебе задачу?

- Если я всё делаю правильно, противник не знает о нападении до самого конца, - резонно замечает Лэм, но всё же не так строго добавляет: - Впрочем, я уже не работаю в местах, где хищная птица может вызвать как минимум вопросы, как максимум панику.

- О, панику вызвать как раз может, - Йохан хохотнул. - Тебе, видимо, просто повезло не слышать историй об Алом Налетчике и его смертоносной птице. В Новой Гавани это им не слишком помогло, впрочем, - хирург хмыкнул. - Так или иначе… Не думаю, что этот парень будет спокойно сидеть в стороне, пока ты сносишь головы. По первому времени так точно. Воспитывать придется.

Изначально планировался пернатый друг и товарищ, а теперь выходило так, что ей придётся воспитывать бойца. Опять. И это птица. Было в этом что-то… неправильное. Но, опять же, это полностью устраивало Лэм, которая и так из-за отсутствия хоть сколько-нибудь значимого дела занимался такими вещами, от которых ещё год назад ей стало бы дурно.

С другой стороны, воспитание и дисциплина кровокрылу требовались. С него бы сталось сожрать не только Архимеда, но и в целом доставить немало хлопот по возвращению в Заповедник. Вспоминая о последнем, Лэм помнила достаточно высокое помещение с выращенным словно специально крепким деревом. Потолок давно обвалился, небо было открытым, и, кажется, там можно было обустроить гнездо. И вот такие мысли ей нравились. И, вероятно, задумавшись крепко, она, только заметив приближающуюся тень, развернулась на неё резко, тут же вскинув винтовку, но так же внезапно опустив её, поняв, что это кровокрыл спускается к ним.

Усевшись на валун в стороне, он смотрел на людей с таким видом, словно только что их спас. Спас, разумеется, чтобы кроваво разобраться чуть позже. Косо усмехнувшись, Лэм бросила на птицу почти дружелюбный, но колкий взгляд. За этим убийцей требовался глаз да глаз.

- Если он справился с бронированным земным охотником, ракки не должны доставить ему проблем, - рассудила Лэм вслух, словно отвечая на непроизносимый вопрос о том, каково кровокрылу будет в Заповеднике.

- Если он сейчас так расправляется с бронированным земным охотником, то представь, каков он будет, когда выздоровеет окончательно. Едва ли ему вообще кто-то доставит проблемы, кроме роботов, - Ганс пожал плечами. - А последних нынче не то что бы часто встретишь, - он посмотрел на часы: - Будем возвращаться или как?

+1

15

Лэм была готова слоняться по округе сутками. В отличие от доктора, она была готова хоть снова забираться в горы. Но тащить при этом за собой Ганса было бы, как минимум, жестоко. Поэтому Лэм задала встречный вопрос:
- Вы хотите вернуться?

- Не особенно, - честно признался Йохан. - Мистер Лемминг, конечно, интересный собеседник, когда не начинает словоблудить, но я всё-таки предпочел бы не разделять с ним твою компанию.

На кровокрыла Ламента бросила один короткий взгляд, словно только для того, чтобы удостовериться в том, что он ещё здесь. Птиц же старательно вычищал свои крылья и жёсткие перья от кровавых ошмётков, оставшихся после поверженного врага.

После этого она, переключив режим находящегося во внутреннем кармане куртки ЭХО-устройства, вывела перед собой достаточно большой экран. Подобрав необходимый формат, отобразила карту Эйгруса. Помимо стандартной легенды, здесь были отметки Лемминга, а так же самой Ламенты, сделанные за эти дни.
- Куда вы хотите пойти?

Менгель вглядывался в карту, и чем дольше он это делал, тем больше понимал, что уходить слишком далеко смысла не видит хотя бы потому, что после ещё и обратно идти надо будет, а ещё одного двухдневного перехода он просто не выдержит, ни морально, ни физически.
- Куда-нибудь, чтобы вот в этом радиусе, - он обрисовал круг, прикинув масштаб карты. - Есть тут места, чтобы потише, без всех этих местных тварей? Где нас никто не побеспокоит?

- Мои данные не точны, - заранее предупредила Ламента.
Она, всё же, никогда не была здесь прежде. Конечно, она изучила всю доступную в ЭХО-сети опубликованную информацию об этом континенте и видела несколько роликов документалиста с непроизносимой фамилией. Но теоретические познания о местности, пусть даже не без точки зрения туриста, никогда не могли заменить настоящих разведданных.

- К северу отсюда есть ущелье с тонкими водопадами. Горные реки уходят под землю, и ниже есть геотермальные источники воды в естественных пещерах.

Не такими словами стоило описывать тайный грот, скрытый за водопадами, ведущий к чистым горячим источникам. Но Лэм старалась как могла.

+1

16

- Звучит отлично, - Йохан улыбнулся. Поглядев из-за плеча Лэм на кровокрыла, прищурился на секунду, но говорить ничего не стал. Лишь убрал револьвер и протянул ей руку:
- Веди.

Он редко следовал за кем-то не из необходимости, а потому, что сам того хотел. И уж тем более никогда не позволял кому-то вот так указывать ему путь - держа за руку. Прикасаясь. Но за эту неделю он уже второй раз оказывался ведомым не потому, что так было надо - для сохранности ли, из удобства ли, экономии времени, не важно, - а потому, что доверял человеку. Настолько, что не боялся, что в конце пути ему переломают пальцы, воткнут нож в спину и для верности ещё шею свернут.

Водопады доктор услышал ещё до того, как те стали частью пейзажа. Налюбоваться ими вдоволь стало возможно, когда “туристы” достигли скалистого навеса, больше похожего на естественную мансарду с окном во всю стену. Ганс подошел к самому краю, чтобы посмотреть вниз и невольно присвистнул. Вопросительно посмотрел на Лэм:
- Прыгать нам не придется, я надеюсь?

За шумом ниспадающей вниз воды расслышать Ганса было не легко. Но слышала она его или нет, она точно знала, что бы он ни предложил, она согласится и последует за ним. Однако, здравый смысл всё же возликовал, когда Лэм, едва разобрав слова доктора, указала к другому краю обрыва, где виднелась какая-то не то будка, не то пристройка на самом крае. Было слишком шумно, чтобы объяснять о том, что это подъёмник, который, стараниями джентльменов-охотников, был в рабочем состоянии.

Как и все пандорские конструкции вне Перспективы, этот подъёмник не вызывал доверия, хотя, безусловно, работал исправно. Пусть и изрядно пугал находящихся в кабинке людей регулярными встрясками. То и дело до них долетали брызги холодной и кристальной чистой воды, падающей по камням к самому низу ущелья. Туда опустилась и кабинка, не аккуратно встав на узкую стрелу земли перед приливающей в ущелье водой, уходящей затем в море.

Теперь, когда об этой секретной пещере писали члены Клуба Охотников в своём блоге, она переставала быть тайной. Да и по их ориентирам обнаружить её было не сложно: действительно, стоило лишь приглядеться, то можно было обратить внимание на то, что из стоящих камней образовывалась словно тропинка, ведущая к одному из узких высоких водопадов, а затем уходящая прямо за него.

Лэм до сих пор не отпускала руки Ганса. Не задумывалась об этом вообще. Поэтому и теперь, вышагивая вперёд в качестве разведчика и проводника, она так же крепко сжимала его ладонь, следя за тем, чтобы он, шагая с камня на камень, ни в коем случае не упал в воду.

Говорить что-то смысла не было никакого. Во-первых, шум воды всё равно не дал бы им расслышать друг друга, как подобает, а во-вторых.. Йохан просто не хотел говорить. Не сейчас. Молча переступал по каменистой тропе, всё так же по привычке глядя под ноги. Время от времени на ходу протирал пальцами очки, когда количество капель на них начинало затруднять видимость. Молчал и когда они, наконец, достигли пещеры за водопадом. Только мотнул головой, сбрасывая капли и с волос тоже, да свободной рукой дотянулся до кармана рюкзака, в котором лежал фонарь.

Своды, на удивление, оказались достаточно высокими, чтобы не сгибаться в три погибели. Пещера уводила их вниз достаточно долго, чтобы сначала приглушить шум водопада, а там и вовсе от него избавиться. Тогда-то Ганс и задал первый вопрос:
- Твой пернатый друг не потеряется, как думаешь? - спрашивал с явной хитрецой в голосе, и с той же хитростью в глазах едва заметно усмехался.

+1

17

- Сомневаюсь, - уже спустившись в самый низ ущелья, она всё ещё видела чёрную тень, кружащую высоко в небе. Что-то ей подсказывало, что даже вздумай она избавиться от кровокрыла, этот бандит из вредности никуда бы не делся. Оставался он назло или нет, но почему-то Лэм не ощущала той тревоги, которая сопровождала её почти всегда, предупреждая о всевозможных потенциальных опасностях.

В пещере было темно. По её сводам переливались отблески того немногого дневного света, способного проникнуть сквозь трещины наверху. Бледные солнечные лучи падали сюда вместе со слабыми ручьями воды, а затем искрились от брызг по стенам. Различить землю под ногами и образы перед собой было возможно и без дополнительного освещения, поэтому Лэм не стала включать фонарик. В естественном сумраке разлетающиеся капли света выглядели воистину магией.

По подземному ходу нужно было пройти ещё немного вглубь. Воздух оставался чистым, бодрящим, но влажной затхлости в конкретно этой пещере не было. Вся ниспадающая и проникающая сюда вода собиралась в натуральном резервуаре в самом конце пещеры. Над образовавшимся источником, в десятках метров, виднелись самые края этого грота, а над ними - чистое небо, далёкое. Со скалистых стен в водоём срывались струи свежей горной воды, которая поддерживала температуру в источнике, не давая ему выкипать от плит и минералов сломи ниже.

Йохан моментально выключил фонарь. Слов, чтобы описать увиденное, не находилось - не удивительно, поскольку подобное природное творение он видел впервые, - но по его лицу без труда можно было прочесть всё невысказанное. Доктор был откровенно ошеломлён, в самом положительном смысле этого слова. В какой-то момент он, не вполне доверяя своим глазам, привычно потер их пальцами одной руки, но и после этого окружение ничуть не изменилось. Слишком прекрасное, чтобы существовать на самом деле. Слишком прекрасное, чтобы человек вообще здесь находился. Слишком…

Хирург снова тряхнул головой, словно приходя в себя. Всё так же держа Лэм за руку, притянул её к себе, обнимая, склоняясь к самому её уху, чтобы тихо прошептать:
- Спасибо, - других слов он всё ещё не находил. Потому, так и не отпуская её, опустился на колени, в который уже раз пряча лицо в её объятьях.
- Спасибо.

Беспокоили его кошмары собственных мыслей ночные или дневные, Ламента всегда была рядом для того, чтобы укрыть его от любой опасности, даже от той, что таилась в его голове. Если ей нужно было всю ночь, обнимая, прижимать его к себе и время от времени стирать со лба капли холодного пота, она делала это. Если ей нужно было приглаживать растрепавшиеся волосы и собственным поцелуем снимать жар его головы со лба, она делала это. И если ему хотелось крепких объятий, её руки становились самым надёжным и тёплым из всех укрытий.

Недолго Лэм стояла, склонившись над Гансом, обнимая его за плечи. Затем и сама опустилась на колени перед ним, не выпуская из своих рук. Прижала к себе, положила голову на самую свою грудь, осторожно целуя в щёки под скулами перед этим. Он мог не благодарить. Не должен был. В конце концов, это было её решением - отдать ему всё. И даже больше.

+1

18

Но не благодарить он просто не мог. До сих пор иногда задавался вопросом, почему ему так повезло. Почему самая невероятная женщина в его жизни - здесь, с ним. Почему остается, почему не уходит. И хотя ответ на этот вопрос давно был дан, Ганс, кажется, до сих пор не мог до конца в это поверить. Сам не знал, почему так. Ощущение нереальности происходящего то и дело преследовало его, и только её присутствие, её прикосновения напоминали его воспаленному разуму, что он ошибается и вообще не имеет никакого права сомневаться в происходящем.

- Я уже говорил, что люблю тебя? - тихо произнес доктор, поднимая голову.

- Да, - она осторожно кивает, стараясь не тревожить лишними движениям мужчину в своих объятиях.

Лэм знает и понимает, как тяжело и, вероятно, непривычно ему говорить о таком. Она была согласна на всё, была готова следовать за ним даже тогда, когда была уверена, что это не так. Ему пришлось вырвать из себя эти слова едва ли не с кровью, и только ради того, чтобы успокоить её. И этого было за глаза. Достаточно для того, чтобы верить в собственную обозначенную главную цель. С этого мужчины хватит мук и страданий.

- Вам не нужно повторять, - честно уверяет она, памятуя, как сложно давалось ему это в первый раз, - Не напрягайте себя.

И этих слов хватило, чтобы Йохан даже не стал пытаться. Она знает. Это самое главное. Он поднял руку, чтобы перехватить её ладонь. Поднес её к своим губам, выпрямляясь. Ему хватило какой-то доли секунды, чтобы перехватить поудобнее и саму Лэм, мягко опуская её на каменный пол пещеры.

- Я уже говорил, что ты прекрасна? - так же тихо спросил он, склонившись к самому её лицу, глядя прямо в глаза. Ответа дожидаться не стал, не в силах преодолеть желание просто целовать эту женщину.

+1

19

Каждый раз глядя на Ганса со стороны, Лэм думала о том, что ему нужна была, во-первых, образованная, воспитанная и эрудированная женщина. Во-вторых, действительно привлекательная, умеющая подать себя, не потерявшаяся бы на его фоне. В-третьих, опытная, способная разделить с ним не только страсть, чистые эмоции, но и соответствующие идеи. В-четвёртых, хозяйственная, аккуратная и способная позаботиться о детях. И никогда Лэм не понимала, почему однажды в голову Ганса пришла мысль именно о ней самой. Она знала, что могло бы быть лучше для него. И понимала, что ей самой до идеала непреодолимо далеко.

А теперь он называл её прекрасной.
Уж не на третьем десятке лет и уж точно не ей краснеть подобно влюблённой девчонке, заполучившей, наконец, немного внимания со стороны объекта её воздыханий.

Сосуществуя рядом с человеком практически всё своё время, привыкаешь к взаимодействию, к совместным обрядам и ритуалам, которые, возможно, и не становятся бытовыми и заезженными, сохраняя свою трепетность каждый раз, но всё ещё были регулярными. Так, вероятно, стало и с их близостью. Здесь же, на Эйгрусе, им приходилось сторониться друг друга, избегать случайных соприкосновений. Тяжелее всего было оставлять его на другой раскладушке у стены одного. И всю ночь смотреть за тем, чтобы он спал крепко.

Так что теперь, не зная, сколько у них времени, она просто не собиралась тратить его впустую, относиться к нему без должного настроения. Поцелуи Ганса всегда для неё были чем-то едва ли не священным, и потому каждый раз она отвечала ему с нескрываемой жаждой до его собственных губ. И хотя она всегда была готова принять всё, что он имел, никогда не смела просить больше, вперёд его собственных мыслей и действий.

Даже влажный и твёрдый камень мог стать мягче любой перины тогда, когда приходилось на нём лежать рядом с Гансом. Рядом с ним, - из-за него, - она могла забыть обо всём, не знать ничего, не чувствовать ничего из окружающего мира, только его, сильнее и ощутимее, чем что-либо. Только так можно было объяснить, почему она всегда обнимала его так крепко, словно боялась, что, отпустив, уже никогда не сможет обнять его вновь.

Он мог бы прямо сейчас просто взять её - она бы слова не сказала против. Йохан знал это, но время, когда он мог так поступить, прошло. Он просто не смел так делать. И уж тем более, не сейчас. Он прекрасно помнил, что вообще весь этот отпуск задумывал - для неё, и менять этого не собирался. Потому, отстранившись, чтобы вдохнуть, на следующем же выдохе произнес:
- Не так.

Это следовало объяснить. А для объяснений нужно было хоть сколько-то выровнять дыхание. Тяжело было не вернуться к её губам сразу же, тяжело было держать голову способной мыслить здраво, но и одной мысли - “Для неё” - было достаточно, чтобы подняться, протягивая ей руку, помогая и ей встать.
- Не хочу, чтобы тебе было неудобно, - взявшись за ремень её винтовки, сказал он. И спросил следом:
- Ты мне доверяешь?

Она хотела сказать, что неудобств рядом с ним быть не может. Хотела сказать, что в его руках хоть на раскалённые угли ложиться. Хотела сказать, чтобы он не беспокоился. Хотела сказать всё то, что ей сложно было хотя бы показать улыбкой и взглядом, жестом или прикосновением. Но, как и всегда, не могла этого сделать, лишь, распалённая, уже, не без дрожи, горела изнутри, не боясь потерять голову в очередной раз.

Он не в первый раз задавал этот вопрос. И каждый раз одинаково отвечая на него, Лэм всегда удивлялась далее развивающимся событиям. Он был непредсказуемым. Разгадать план его действий, - особенно в отношение её самой, - Ламента не могла никогда. И эта слепая беспомощность лишь обостряла и доверие, и трепетное, покорное ожидание.
- Да, - её взгляд всегда становился в такие моменты глубоким, без возможности сфокусироваться на чём-либо. Но пока она могла хотя бы держать свои глаза открытыми, она обращала их к его лицу.

+1

20

- Тогда закрой глаза.

Йохан выпустил её руку, чтобы стянуть с её плеча винтовку и отложить оружие в сторону. Следом, обойдя полукругом, избавил её от тяжести рюкзака, откладывая и его. Собственный положив тут же рядом, доктор быстро избавился от пиджака, отбрасывая в общую кучу и его. Её куртку снимал аккуратнее, оттянув сначала воротник, а после и стянув рукава. От перчаток избавлял, оставляя на каждой ладони долгий поцелуй. Разматывая бинт с раскроенной кровокрылом руки, сначала осмотрел её - зажила ли - чтобы после тоже поцеловать. Её рубашку расстегивал медленно, но не потому, что того хотел - проклятые пальцы снова отказывались слушаться. И в качестве извинений за это оставил несколько долгих поцелуев на её шее, отправляя этот предмет ко всем остальным вместе с бельем. Продолжал её целовать, избавляясь от собственной верхней одежды.

Попросил её поочередно поднять ноги, освобождая их из плена удобных сапог. Аккуратно расстегнув ремень, столь же аккуратно стянул вниз и её брюки, на сей раз попросив её перешагнуть их. Сам раздевался в спешке, не желая заставлять её ждать дольше, чем требовалось.
- Пойдем, - взяв её за обе руки, медленно отвел в самый дальний край пещеры. И уже у самой воды, обнял, чтобы снова тихо произнести:
- Теперь можешь открыть глаза.

Ламента закрыла глаза сразу же, как ей было сказано это сделать. Скажи он ей не закрыть их, а вырвать собственными руками - сделала бы, а после стояла бы точно так же, недвижимо, в ожидании, сдерживая себя от лишних движений, от лишнего вздоха. Сознание в такие моменты выключалось, уступая место подчинённым чужими словами рефлексам. Поэтому она крепко и плотно закрывала глаза, боясь даже случайно подсмотреть даже самую часть того, что происходило.

Безусловно, видеть было не обязательно, чтобы понять, что происходит конкретно с ней. Это было самым простым, особенно тогда, когда они оставались наедине. И даже если нет, скажи он ей так стоять, ни один случайный наблюдатель не смог бы смутить её. И Лэм знала, что запечатлённый жаром поцелуй на её теле, оставленный Гансом, - это награда. И ради неё - что угодно.

Зачем ещё ходить к тёплому водоёму, кроме как искупаться в нём? Лэм только об этом и думала всё это время. Но всё же думала, что Йохан, скорее всего, откажется, решив, что купание - это глупо, это ребячество, это бесполезная трата времени. Но вот они стояли у самой воды.

Она неспешно отпустила Ганса, чтобы, не разрывая зрительного контакта с ним, шагнуть назад, туда, где камня под ногами уже не было. Её тело падало назад, тёмная вода поглотила его сразу, принимая, опуская ниже и глубже. Не помогая себе никак, словно желая проверить, как глубоко здесь, Лэм не выныривала до момента, как не прощупала дно. Когда всплыла, так же мягко, оказалась уже в паре-тройке метров от края источника. Она и теперь смотрела в глаза мужчине, с которым пришла, руками удерживая себя на плаву.

Йохан только улыбался, оставшись “на берегу”, наблюдая за женщиной в воде. С той же улыбкой присел у края водоема. С той же улыбкой сказал:
- Тебе придется побыть мои поводырём, - и стянул очки, откладывая их в сторону. Предположил верно. При нормальном-то освещении без них почти не видел, а сейчас и вовсе почувствовал себя едва ли не слепым. Единственное, что светлым пятном выделялось в этих потемках, было лицо женщины над водой. Прикинув расстояние, Ганс нырнул прямо из положения, в котором сидел. На поверхность воды, впрочем, выбрался почти сразу. Не хотел помимо зрения терять ещё и слух, потому мотнул головой, выгоняя из ушей воду. Протер рукой глаза.
- Лэм?

+1

21

К месту, куда нырнул Ганс, Лэм подплыла сразу, чтобы проследить, что вынырнет он без проблем. Сразу же протянула свои руки, что поддержать его. Даже удостоверившись, что всё в порядке, она всё равно не отпускала его, придерживая за плечи. Даже в полумраке продолжала искать его глаза. Пока у неё была такая возможность, она не собиралась прятать взгляд.
- Да?

Он только облегченно выдохнул, когда она отозвалась:
- Нет, ничего.
И не иначе в приступе ребячества махнул рукой, зачерпнув воды, брызгая ею на женщину. Засмеялся, когда повторил это снова.
- Насколько тут глубоко? - всё ещё смеясь, спросил он.

Для Лэм это было… неожиданно. И хотя она, бесспорно, обожала серьёзного, строгого и циничного доктора, когда он ребячился и вёл себя от обратного - это было так же прекрасно. И она уж точно не могла отказать в веселье ни ему, ни себе. Смех был заразителен, и она, прикрываясь руками от всплесков воды, показательно ретировалась. Отступив, подняла “оборонительную” волну воды перед собой. Не длинную, но достаточно высокую. Она всё ещё не хотела случайно залить Ганса или сделать хоть что-нибудь дискомфортное.
- Не более трёх метров, - точнее ответить не могла.

- А до другого “берега” сколько? - продолжая свои “атаки” снова поинтересовался хирург.

Уходя от такого агрессивно нападения под воду, Лэм, таким образом и скрывшись на время, точнее уточнила размер водоёма. Вынырнув прямо перед Гансом, даже ближе, чем хотела изначально, брызгаться не стала, только ответила:
- Не более пяти метров.

- Прилично, - Йохан поджал губы, явно впечатлённый. Брызгаться тоже перестал - посмеялся, и будет. К тому же, когда Лэм оказывалась так близко, сложно было думать о чём-то другом. - Думаешь, сможешь удержаться на воде без рук?

И снова странные и неожиданные вопросы. Лэм не стала уточнять условия, например, будут ли её топить, что с остальными конечностями… И прочие подробности подготовки в любых условиях. Только кивнула. Вспомнив, что жест, скорее всего, даже не будет распознан, произнесла вслух:
- Думаю, да.

Ганс только хитро улыбнулся, одним даже не размашистым движением подплывая к Лэм вплотную. Поднял руку, чтобы на ощупь найти её лицо, прижать ладонь к её щеке.
- Тогда держись, - тихо произнес он и потянулся за поцелуем.

Доктор часто формулировал свои слова таким образом, что за пожеланием можно было распознать угрозу. Но для Лэм всё было единым: она одинаково ждала и того, и другого. И раз уж ей было сказано держаться, она делала это искренне, крепко, со всей душой.

Позволяя воде после гребка подтолкнуть её ещё ближе к Гансу, вновь обняла его так, словно все разы до этого были недостаточно близкими, недостаточно жаркими. Смахивала капли воды с его плеча, шеи, волос. Отдавала своё дыхание в ответ на поцелуй. Не могла и не хотела иначе.

+1

22

Он тем более не был против. Обнимая Лэм в ответ, едва ли достаточно часто вспоминая о том, что неплохо бы ногами шевелить, если только пойти ко дну не хочешь, Йохан упивался вкусом её губ. Наслаждался гладкостью её кожи под его руками. Но всё ещё помнил, что должен сначала задать вопрос. И озвучил его, воспользовавшись короткой передышкой:
- Сообщи, когда наплескаешься, хорошо?

Вопрос мог оскорбить или принизить любого человека в подобной и даже любой другой ситуации. Лэм же сейчас относилась к нему совершенно иначе. Поэтому, подтягиваясь ещё ближе к Гансу, прижимаясь своей грудью к его, ответила без промедления, без раздумий, уверенно и спокойно:
- Сообщаю.

- Тогда тебе придется довести меня до “берега”, - доктор быстро чмокнул её в щёку, даже не скрывая довольной улыбки и совершенно не стесняясь своей беспомощности в этом вопросе.

Лэм и просить не пришлось бы лишний раз. Сама она плавала умело и ловко, - и с нисколько не скрываемой любовью, - и помочь ещё одному человеку с парой метров в воде уж точно была способна. Поэтому, всё ещё придерживая Ганса за плечи одной рукой, второй гребла, чтобы быстро добраться до каменного края водоёма.

Едва ощутив, что рука уперлась в твердый камень, Йохан тут же выбрался на сухую землю. Не то что бы он не любил плавать, но делать это ничего не видя - то ещё удовольствие. Быстро пошарив вокруг, найдя свои очки, доктор выпрямился и обернулся на Лэм в тот же момент.
- Gott, как же я люблю за тобой наблюдать, - тихо произнес он не без искреннего восхищения в голосе. Едва ли повел рукой, разворачивая ладонью вверх, приглашая её подойти ближе.

Лэм, в свою очередь, искренне любила смотреть на Ганса, пусть и не говорила об этом. Поэтому и сейчас оставалась в воде, чтобы снизу вверх смотреть на то, как он поднимается, как возвращает на глаза очки, как при этом меняется его лицо. Особенно - на его руки. С учётом того, что смотрела Лэм каждый раз едва ли не притаившись, тяжело вздохнуть каждый раз опасаясь, не было ничего удивительного в том, что она не говорила о своём пристрастии.

Каждый раз, когда он протягивал ей руку, как сейчас, она могла бросить всё и просто потянуться за его ладонью. Сейчас, как и всегда, она сначала только дотронулась до чужой ладони костяшками своих пальцев, тыльной стороной, затем - положила свою ладонь сверху, и уже только потом взялась крепче. Она делала это раз за разом, даже если приходилось делать это моментально. Но сейчас момент позволял ей немного медлить, прочувствовать каждый жест, восхищённо смотреть на очертания тела любимого мужчины в полусумраке.

Ганс только сжал её руку в ответ. Не в силах подбирать слова, обнял эту женщину снова, прижимая к себе так, словно кто-то пытался её отобрать. Черт возьми, пусть бы кто попробовал. Они не имели на то ровным счетом никакого права. Это не им позволено целовать её губы, не им позволено, не разрывая поцелуя, вести её в сторону от водоема, ближе к оставленным у самого начала пещеры вещам, не им позволено всё так же мягко опускать её на эти вещи - и плевать, что тряпки промокнут.
- Ты всё же прекрасна, - прошептал доктор снова, проводя ладонью по её бедру. Больше говорить не мог - не в силах совладать с собой целовал каждый доступный взгляду дюйм её кожи, сцеловывал каждую оставшуюся после купания каплю воды. И был абсолютно счастлив.

+1

23

То, как он старался, невозможно было не оценить. Ради неё он кардинально менял свою модель поведения. И хотя Лэм безотказно устраивало изначальное отношение, - да чего уж теперь таить, оно ей в определённой степени нравилось, - старания и моральные жертвы Ганса не должны были остаться незамеченными, не вознаграждёнными.

Даже если ради этого ей придётся теперь попытаться несколько притормозить его, избежать поцелуя и, положив ладони на его плечи, попытаться приподнять его над собой.
- Пожалуйста, подождите, - она просит тихо.

Йохан останавливается тут же. Ловит её взгляд, пытаясь понять, в чем дело, не скрывая вопроса в собственных глазах.
- Что такое? - с искренним беспокойством интересуется он. - Что..?

Лэм отводит взгляд. Ей очень жаль, что приходится поступать именно так, без возможности объяснить. Ей требуется лишь один короткий и сильный рывок для того, чтобы, поднявшись, перевернуть своего партнёра. Обычно при этом приходилось едва ли не впечатывать тех, кто оказывался снизу, в пол, но в этот раз Лэм старалась сделать этот как можно мягче и безопаснее.

Теперь она, вытянув одну ногу, для удобства и опоры подогнув другую, опустив ладони на грудь Ганса, смотрела на него сверху не без извинения во взгляде. Спрашивать уже было поздно, но всё же они обратилась к нему так же тихо:
- Если вы не против.

Он едва ли сразу понял, что произошло. А когда осознал - как он вообще мог быть против? Вот только...
- Ты не обязана, - отвечает ей так же тихо, глядя прямо в глаза. Потому что действительно не была обязана. Не была ничего ему должна. И уж тем более Ганс не хотел, чтобы она действовала против собственной воли, даже если считала иначе.

Лэм не стала отвечать. Не могла себе позволить отвлечься, пока была настроена хоть сколько-нибудь решительно. И хотя она действительно думала о том, что способна была выдержать всё, что мог и хотел делать Йохан, сама не отличалась ни раскованностью, ни инициативой. И она собиралась это исправить, не отвлекаясь на слова.

Выгнувшись в спине, она склонилась вниз, ближе к лицу Ганса. Ладони, до этого лежащие на его груди, скользнули выше, по шее к его лицу. Пальцы дотронулись до острых и очерченных скул, которые Лэм любила особенно среди всех черт его лица. Потому оставила на каждой по мягкому, почти неощутимому поцелую, а затем склонилась ещё ближе. Она оставляла вереницу влажных, горячих и долгих поцелуев: за ухом, у подбородка, по шее, на плечах, по груди, на поясе…

Она была осторожной, как и всегда. Вместе с тем, старательной - она никогда не могла позволить себе делать что-либо плохо. И даже за отсутствием какого-либо опыта, она прикладывала все усилия только для того, чтобы он не разочаровался. Чтобы сделать всё правильно. Чтобы ему было хорошо.

+1

24

Йохан так и не отводил глаз от её лица. Так и продолжал смотреть, пусть даже и сфокусировать взгляд было всё сложнее. “Ты не обязана”, - повторял он с каждым разом всё тише. Он действительно ценил её старания, но вместе с тем считал, что это было лишним. Он никогда не просил и тем более не требовал этого в прошлом - и не видел повода начинать сейчас. И именно потому в какой-то момент, пересилив себя, приподнялся на локте, чтобы другой рукой дотянуться до её волос. Чтобы её остановить, пусть бы даже ему пришлось делать это силой.
- Лэм, - хриплым шепотом начал он. - В этом нет необходимости.

Прекратила незамедлительно. Чуть приподнялась и подняла голову, чтобы задать единственный закономерный в подобной ситуации вопрос:
- Вам не нравится?
Она не могла справиться с собственный взглядом, который теперь пытался найти хоть что-нибудь надёжное и безопасное, чтобы сфокусироваться. Ничего не могла сделать с тем, что, словно беспомощные, руки предательски тряслись.

- Не в этом дело, - так же хрипло ответил Ганс, не зная, что ещё сказать.
Как он мог ей это объяснить? В голове рисовались образы того, что нужно было выразить словами, но подходящих слов для этого он либо не знал, либо забыл, либо они все были на его родном языке - который Лэм не поймет.
- Просто не надо, - выдохнул он наконец, мягко поддержав её подбородок. - Лучше иди сюда, - всё так же мягко поманил он, не выпуская её лица из цепких пальцев.

И хотя она, подобно приманенному зверю, не без любопытствующего ожидания, подтянулась выше, выпрямляясь, выражение её лица оставалось неизменно поникшим. Только вот едва ли она огорчалась отказом самого Ганса, - скорее крепко разочаровывалась в собственных умениях.

- Простите, - тише обычного произносит Лэм. Никто лучше неё не знал, как всё испортить.

- Тебе не за что извиняться, - притягивая её к себе, запуская руку в её волосы, прошептал Йохан. - Слышишь меня? Не за что.
Он не знал, как ещё доказать ей это, кроме как снова коснуться её губ своими. Кроме как найти резинку, удерживающую её косу от растрёпывания. Кроме как расправить каждый “узелок”, освобождая вечно собранные локоны. Он действительно любил её волосы, но не так часто видел их распущенными, чтобы насладиться их запахом, их… ощущением всерьез.
- Ты не сделала ничего, за что стоило бы извиняться.

+1

25

Она успокаивалась только лишь потому, что он так говорил. Но это не значило, что тремор её рук пройдёт быстро. Не значило, что себе она не обозначила быть лучше, ещё лучше. Опустила голову, то ли для того, чтобы собраться с мыслями, то ли для того, чтобы Гансу было удобнее.

Придвинулась ближе, полностью ощутив своё положение и последствия. Лэм выпрямилась, расправила плечи, вытянулась вся, бледная, заметно исхудавшая на Пандоре. Раз уж её план провалился, а отступать она не собиралась, поступила так, чтобы уж точно не ошибиться.
- Что мне сделать?

Вопрос откровенно застал Менгеля врасплох. Разве не он задавал его пару недель назад? Разве не ему следовало задать его снова? Но, глядя на Лэм снизу вверх, доктор не мог не оценить, насколько хороша она в таком положении.
- Начать нормально питаться для начала, - с усмешкой произнес он, протягивая к ней руки, чтобы снова насладиться гладкостью её кожи. - Ты так и не дашь мне делать мою работу, так ведь? - без даже намека на насмешку - с одним только восхищением - спросил он.

Дышать становилось тяжелее. Держаться уверенно в таком положении, оставаться хоть сколько-нибудь невозмутимой, не сотрясаясь от каждого прикосновения его рук… Это было невыносимо сложно. И Лэм тратила все свои силы на то, чтобы не разочаровать его теперь. Чтобы сохранить выражение лица, не испортить его тяжёлым выдохом и предательским румянцем, она закрывала глаза и медленно дышала, пока не находила в себе силы возможно терпеть спокойно.
- Что мне сделать? - она повторила вопрос. Должна была знать, чего он хочет. Должна была это сделать. Должна была дать ему то, что он желает.

- Ride me, - на выдохе произнес Ганс, ещё сам не до конца осознавая, что говорит это. А когда осознал, то было уже поздно отступать. - Я помогу, если нужно, - сказал уже увереннее, глядя ей в глаза. - Но ты всё ещё не обязана, - уже с абсолютной серьезностью в голосе. - Если только из-за меня - не обязана. Это всё ещё твой отпуск.

- Нет, - не перебивает, но сразу же отрезает Лэм.
Она приподнимается на коленях, чтобы помочь себе. Глубоко втягивает тёплый и влажный воздух, и на дрожащем выходе произносит свою мантру, оспорить которую не мог никто:
- Обязана. Ради вас.

Её тело резко вытягивается напряжённее прежнего. От поднимающегося к груди жара Лэм выгибается и едва-едва держит равновесие. Слишком быстро, слишком резко, но так она поступала, когда знала, что от неё хотят. Еле удерживает на губах собственный голос. Переводя дыхание, упирается ладонями в бёдра своего партнёра, только бы держать себя уверенно.

Он понимает, что спорить бесполезно. Просто потому, что это спор из разряда, где каждый из них будет уверен в своей правоте, и, вместе с тем, каждый будет прав. Споры подобного рода всегда длятся целую вечность, а Йохан не хотел тратить на это время. Не сейчас, когда его женщина старается ради него - и нуждается в его же помощи.

Он приподнялся, чтобы помочь ей удержаться. Едва ли не сел, пытаясь это сделать, когда понял, что так действительно будет лучше всего. Выпрямившись следом за Лэм, обхватывая её одной рукой, он не сумел отказать себе в удовольствии целовать её теперь, когда между ними не было того невыносимого расстояния, что разделяло их какую-то секунду назад. Обычно всегда внимательный к деталям, сейчас доктор даже не разбирал, где задерживаются его губы. Это всё ещё была она. Остальное было не так важно.

С поддержкой Ганса становилось проще. Выдержать ритм, рвущийся от собственного сердца, не потерять при этом сознание, контролировать каждое своё движение. Тело должно было двигаться выверенно, старательно, точно, задавая темп, а не, как обычно, следуя ему. И хотя было сложно при этом не забыться, не потерять себя, Лэм старалась.

Через некоторое время она, всё ещё усердная, всё же позволила себе чуть отклониться назад, опираясь на удерживающую её руку Ганса. Её же собственные пальцы крепко прижимались к его спине, то и дело, из-за нового рывка, соскальзывая ниже, пытаясь удержаться. Лэм старалась не давить на него сильно, но импульсы порою не давали ей выбора.

+1

26

Йохан едва сдерживал рвущийся на свободу тихий рык каждый раз, когда ощущал как по спине скользят её пальцы. Но ему было плевать. Эта женщина могла бы разодрать его на части, он бы слова не сказал против. Сложнее было другое - удержаться от того, чтобы снова взять на себя ведущую роль.
- Скажи, если устанешь, - хрипло выдал он, едва заставляя себя произносить по слову на каждый рваный выдох.

Должна была держаться до самого конца. Унимая трясущиеся руки. Удерживая содрогающееся тело. Выравнивая сбитое дыхание. Выстраивая свой голос в различимые слова. Она обязана была доказать, что не устанет, что справится, что может. Должна была доказать ему, что желание его всегда поддерживается и укрепляется её собственным.

Но это было не сражение, не попытка что-либо сделать вопреки. Наоборот, в каждом своём движении, в каждом сорванном с губ стоне Лэм хотела лишь показать, на что она способна ради него. Не иначе. Именно поэтому, припав к его груди всем телом, крепко обнимая и прижимаясь, не останавливаясь, обратилась пусть и шёпотом, пусть и не без жара в дыхании, но всё же сумев заставить себя говорить:
- Вы хотите, чтобы я продолжила?

- Ja, - всё, что сумел выдохнуть Ганс, растеряв все прочие слова. Да и не только слова. Очень скоро ему стало сложно вообще думать о чём-либо. Всё, на что его хватало - держать эту женщину настолько крепко, как он только мог, вновь зарывшись лицом в её шею. В какой-то момент доктору пришлось обнять её так сильно, чтобы буквально заставить её остановиться - и он не делал этого нарочно, мышцы сжались бы даже против его желания. Благодарность, искренняя и поглощающая с головой, заставила его секундами позже снова найти её лицо, прижаться к её лбу своим.
- Спасибо, - легкие уже не рвались из груди, потому слова давались гораздо легче. Слова, которые он мог бы повторять ей бесконечно, и которые всё ещё не могли выразить, насколько он действительно был ей благодарен.
- Спасибо.

Под самый конец она бы действительно сорвалась, упала, не держи он её так сильно. Вытягиваясь под его руками, выгибаясь и выпрямляясь сильнее прежнего, словно под чьим-то мощным давлением, она, едва ли не буквально пылающая изнутри, в последний момент лишь успели прижать ко рту ладонь, чтобы хоть как-то удержать вырывающийся рваный крик. Под импульсом её прямое тело откланялось назад, опадало и держалось лишь на руках Ганса.

Лэм откинула назад и голову, шумно дыша ртом. Пыталась восстановить дыхание, то и дело едва-едва сдерживая свои мышцы от нового толчка, остаточной дрожи. Она справилась. Она смогла. И она должна была это подтвердить это. Не поднимая своего лица, не раскрывая глаз, всё так же едва ли не повиснув на его руках, она произнесла тихо и мягко, закрепляя каждое совершённое ею движение:
- Я сделаю всё, что вы скажете.

В любой другой момент он бы не оставил эти слова без саркастичного или циничного комментария. Сейчас же Йохан только откинулся назад, опускаясь на их собственную одежду, мягко увлекая за собой Лэм, всё так же не выпуская её.
- Я знаю, - он запустил руку её в волосы, убирая с лица прилипшие пряди. - Всегда знал.

Она только лишь кивает, словно безмолвно радуется тому, что, да, он услышал это, он знает это. Мягко и почти безвольно падает следом за ним. Кладёт ладони на его грудь, прижимается к ней же щекой. Какое-то время она молчит, - у неё нет ни слов, ни сил разговаривать вслух, пока в теле ещё догорают остатки пламени.
- Скажите мне, чего вы хотите. Скажите мне, что сделать. И я сделаю это, - он должен был знать, что она справится со всем, что ему требуется. В данный момент или когда-либо вообще.

Ганс только устало усмехнулся, постаравшись не слишком это афишировать. Он мог бы сейчас завязать тот самый бесконечный спор, но он не хотел портить момент.
- Я знаю, - только повторяет он, снова проводя рукой по её волосам. - Тебе не обязательно говорить это раз за разом. Я знаю, Лэм. Отдохни.

+1

27

- Нет, обязательно, - уверенно и резко отрицает она.
Лэм приподнимается, вновь выпрямляется. Ей снова приходится сесть для того, чтобы прямо смотреть в лицо своего любовника. Глубоко втягивает воздух, крепко и долго зажмурившись. Видно, что она, пусть даже и решилась на эти слова, всё равно не без усилий с ними справляется.
- Искренне и благодарно ценю ваше стремление считаться с моими желаниями и чувствами.

Снова крепко жмурится и на несколько секунд отворачивается. Ей было не только сложно, но и стыдно говорить об этом. Так, словно ей пришлось бы признаваться в собственной непригодности, болезни, но настаивать на том, чтобы никто не пытался это исправить. Всё это было настолько неправильно, но Лэм ничего не могла с этим сделать. Как минимум потому что не хотела.

- Но мой долг и обязательства перед вами и являются моим желанием.

Она говорила, но Йохан не понимал ни слова. Едва ли половина из сказанного ею имела для него смысл, который он мог вычленить, уложить в собственной голове. Не меньше минуты он смотрел Лэм прямо в глаза, словно пытался в них прочесть то, чего не мог понять - но не находил ответа, разгадки. Что это вообще всё должно было значить? Доктор чувствовал, словно подсознательно понимал, что для неё это важно - но что именно “это” так и не мог понять. Даже сформулировать правильный вопрос не мог.
- ...почему? - всё ещё ловя её взгляд, спросил Ганс.

- Потому что, - она начинает достаточно уверенно, но осекается, только лишь снова повторив уже сказанное: - Потому что…
Она знала, почему всё так. В её голове всё было предельно ясно, и эта ясность убивала её мораль, её совесть, её стыд. Она понимала, что сказанное ею может стать поводом для насмешек, издевательств и упрёков. Но не унижение было реальной причиной её опасений. Издевательства она пережила бы так же, как и всё остальное, - о чём так же не хотелось лишний раз напоминать, - в отличие от отторжения. Отказа и неприятия она страшилась куда больше.
- ...потому что мне нужно это. Я хочу это.

- Ты хочешь, чтобы я говорил тебе, что делать? - он даже не пытался скрыть недоумение в голосе. Не терпящий каких-либо ограничений, выполняющий приказы только потому, что так у него скорее выпадет возможность заниматься тем, чем он действительно хотел заниматься, Менгель не понимал, как кто-то вообще может хотеть, чтобы ему указывали, что делать. Бунтующий, по сути, против подобного всю свою жизнь, он сейчас смотрел на Лэм и не понимал, как она может хотеть этого. Доктор мотнул головой, на секунду зажмурившись, пытаясь уложить эту мысль со всеми остальными, но выходило у него из рук вон плохо. Приходилось признавать, что обычно изучающий почти любой вопрос опытным путем, сейчас хирург не был способен найти ответ самостоятельно - мозгу отчаянно требовалась помощь в этом деле. Именно поэтому мужчина, приподнявшись на локте, просит об этой помощи:
- Я не… Я не понимаю.

- Да, хочу, - в этом она, по крайней мере, была достаточно уверена для того, чтобы ответить без промедления.

Привыкшая складывать всю необходимую информацию в минимум слов, теперь Лэм терялась, словно не знала с какой стороны подойти к объяснению. Несколько раз она лишь чуть приоткрывала рот, словно пытаясь начать говорить, но останавливалась. В конце концов она, словно признавая своё поражение, вскинула руки и устало покачала головой.

- Всю свою жизнь исполняю приказы. Потому что это моя работа. Работа, которую я выбрала добровольно. Но… суть не в этом, - вдаваться в подробности своего отрочества Лэм не собиралась и потому, что это едва ли относилось к делу, и потому, что едва ли Гансу вообще хотелось это знать, - Суть в том, что… рядом с вами поняла, что это не только профессиональное.

Она уже и без того пусть и не густо, но краснела, надеясь лишь на то, что сумрак пещеры скроет её румянец. Но, к сожалению, оставались ещё мысли, которые следовало произнести, каким-то образом складывая в слова.

- Я люблю вас и не хочу, чтобы вы делали что-то против собственного желания, - таким образом она постаралась указать и на то, что ему не обязательно так стараться ради неё, и на то, что не принуждает относиться к ней подобным образом, - Но если вам это нужно, если вам этого хочется…

Лэм выпрямилась и широко распахнула глаза. Обозначила выражением лица всю ясность собственной последней мысли. И, глядя сверху вниз прямо в глаза Ганса, заверила и вместе с этим пообещала ему:
- Я ваша.

+1

28

Он молчал. Часы тикали где-то под грудой одежды, а он продолжал молчать. Йохан не знал, как ему ответить. Лишь свободной рукой взял и крепко сжал её ладонь. Но продолжал молчать, всё ещё пытаясь осознать услышанное должным образом.
- Ты же знаешь, что это работает в обе стороны, - тихо произнес он, наконец. Надеялся только, что этих слов будет достаточно, чтобы она поняла: он тоже любит её, и точно так же не хочет, чтобы она делала что-либо против своей воли. - Ведь знаешь?

Пока Ганс молчал, она пыталась справиться с подступающей паникой. Он не поймёт. Он не примет. Она, безусловно, забудет об этом и оставит всё как есть. Но было в этом что-то болезненное, крайне неприятное.
- Да, я знаю, - она вздыхает, и хотя мало что из услышанного может её так обрадовать, хоть как-то успокоиться у неё не получается, - Но, видимо, не совсем понятно объяснила.

Лэм безвольно склоняется вперёд, утыкаясь лбом в грудь Йохана. Вздыхает ещё раз и не без трепета прижимается к нему уже всем телом.
- Мне нравится, когда вы указываете мне. Нравится, когда вы грубы со мной. Вам нужен человек, который останется рядом с вами, который будет вам предан до конца, несмотря на то, что вы будете с ним делать. Пожалуйста, позвольте мне стать этим человеком.

Ей пришлось сказать то, что она старательно скрывала от него всё это время, - вспомнить хотя бы следы на запястьях. Но смотреть на то, как он сдерживает себя, как старается держать себя иначе, она так же была не в силах.

- Разве ты не уже? - даже не задумываясь спросил Ганс. Обнял её снова - так, будто бы она была единственной женщиной во вселенной, которая имела значение. Если подумать, так оно и есть.
- Спасибо. Что сказала мне об этом.

- Я не знаю, - честно созналась, не имея представления “уже” она или ещё нет.
Лэм расслабила мышцы, окончательно обмякнув в объятиях. Голова требовала отключиться прямо сейчас, явно не справляющаяся со всем происходящим, но уснуть здесь и сейчас Лэм себе позволить не могла.

Как и в любой другой раз, Лэм быстро пожалела о том, что вообще открыла свой рот. иногда ей следовало продолжать молчать до последнего, а не думать о том, что, да, стоит воспользоваться случаем.
- Мне не стоило напрягать вас этим. Мы можем сделать вид, что я ничего не говорила?
С собственным стыдом она так ничего и не могла поделать. Поэтому решила глупо отшутиться.

- Прекрати, - резко оборвал её Йохан. - Вот эти вот все твои “Простите”, “Мне не стоило” и так далее. Прекрати.
Он медленно вдохнул и столь же медленно выдохнул, унимая внезапное раздражение. Потер глаза. Выдохнул ещё раз.
- Просто не надо, - уже спокойнее продолжил он. - Не надо извиняться за каждое слово и каждое действие. Просто. Нет.
Менгель терпеть не мог, когда люди сначала выкладывали всё, что у них на уме, а потом пытались сделать вид, будто этого не было. Будто бы стерев момент из памяти они могут стереть его из реальности. Будто после этого не остаётся последствий, кругов на воде.
- Отдыхай, - не то велел, не то просил Ганс. - У нас всё ещё есть незаконченные дела.

Чуть было опять рефлекторно не извинилась, но вовремя удержала себя от попадания в куда более неловкую и неприятную ситуацию. Поникшая и притихшая, всё ещё пытающаяся одновременно и “отдохнуть”, и при этом не уснуть, она не могла прекратить поток мыслей в своей собственной голове. Не привыкшая сожалеть о сделанном, и уж тем более о сказанном, Лэм старалась отогнать эту горечь новым, крепким обещанием, данным в собственной голове. О верности и необходимости не судила, просто обещала себе избегать таких ситуаций.

Осторожно приобняв Ганса, она постаралась отвлечься на сторонние мысли. “Отдохнуть” - что это вообще такое в понимании Ганса? И где кровокрыл теперь, будет ли он ждать её? Мысли не утешали, поэтому Лэм протяжно и тихо выдохнула. Стоило завести какой-то сторонний разговор, но у неё не получилось даже подобрать тему для беседы, кроме как… о незаконченных делах.
- Ранее вы упоминали, что вам необходимо будет посетить определённое место.

- “Терминус”, - коротко ответил Йохан. Помедлив, решил всё же объяснить:
- Накаяма был тем ещё идиотом, но кое-какие неплохие идеи его иногда посещали. Едва ли Искатели Хранилища озаботились тщательным изучением корабля в своё время, так что шанс найти там пару полезных вещей, я думаю, имеется.
На самом деле, доктор и сам слабо представлял, что они могут там обнаружить, но как минимум посмотреть на попытки “профессора” создавать монстров было бы интересно.

- Даже если нет, надо принести Уильямсу хоть какую-то подачку. Неделя подходит к концу, - с какой-то даже… печалью в голосе, подытожил Ганс. От отпуска у них осталось два дня, и хотя даже задержку легко можно было бы объяснить, задержка эта не могла длиться вечно.

+1

29

Про гиперионовское судно, разбившееся на Эйгрусе, и про учёного, летевшего на нём, Лэм знала основные данные, передающиеся по Перспективе в качестве слухов и баек из курилки. Но не более. Перед отпуском она попыталась “навести справки”, но в силу специфики, вероятно, работы профессора Накаяма, абсолютно всё было вне зоны доступа.
- У вас есть разведданные или мы выступаем вслепую?

- Местонахождение, - хирург как мог пожал плечами. - О вероятном сопротивлении тебе должно быть известно больше моего, с местными видами я ещё не настолько хорошо знаком. Оставшиеся целыми системы безопасности самого корабля не должны бы доставить проблем, - не зря же он, помимо своей, взял с собой каждую ключ-карту, которую когда-либо находил. А поскольку это большей частью были карты техников и инженеров, то Йохан действительно не видел, почему охранная система должна доставить им неприятности.

Только кивнув, Лэм задумалась. С учётом того, что и ей было известно не так много, они, действительно, собирались отправиться в слепую. Она, конечно, не рассчитывала на то, что у Ганса был хоть какой-то план действий. В конце концов, он мог бы обсудить и с ней эту экспедицию ещё в Перспективе.
- Что конкретно вы ищете?

- Записи исследований хотя бы. Если этот кретин вообще вел записи, - Ганс поморщился. Мысль о том, что Накаяма мог и не делать таких элементарных вещей, ему не нравилась от слова “совсем”. - Логи корабля для оправдания “отпуска”, - он нарочно выделил это слово, подчеркивая, что в Перспективе считают это чем-то большим, - тоже лишними не будут. “Гипериону” следовало бы собрать данные сразу же, но нет, зачем, ведь куда интереснее грызть друг другу глотки, пока всё вокруг идет наперекосяк, а после просто ныть, как всё плохо.
Своего негодования по этому поводу Менгель никогда не скрывал, как не скрывал и того, что считает подавляющее большинство людей в корпорации идиотами. Он выдохнул, снова унимая раздражение.
- И я, кажется, велел тебе отдыхать, нет?

Она могла бы начать возражать и говорить о том, что у них и без того мало времени, подготовка нулевая, плана нет, разведданные отсутствуют… Но не стала. Хотя бы потому, что, во-первых, Ганс начинал раздражаться, а, во-вторых, его же собственная формулировка о необходимости отдыхать вынуждала Лэм умилённо сдаваться. Так это и работало. Приподнявшись и отсаживаясь в сторону, словно позволяя Йохану встать, спросила вкрадчиво и осторожно:
- Можете лечь на живот?

- Зачем? - прищурившись уточнил он.

- Хочу сделать вам массаж, - она ответила честно и прямо, без каких-либо задних мыслей.

+1

30

Йохан даже не стал скрывать своего удивления по этому поводу. Но честно перевернулся, подложив руки под голову:
- С каких пор ты вдруг стала массажистом?

- Я не стала массажистом, - всё так же честно произнесла Лэм и вернула себе недавнее положение, разве что старалась держать себя скорее на весу.
С полминуты она просто смотрела на его спину. Даже в пещерном сумраке картина была такой, что Лэм, затаив дыхание, удерживала и взгляд.
- Вам так же необходимо расслабиться.

Радуясь, что Ганс теперь не сможет видеть её лица, не скрывала своего пусть и скромного, но искреннего восхищения, когда опускала ладони на крепкую, широкую мужскую спину. Для начала нужно было разогреть спину, простыми движениями, словно поглаживаниями, разве что с чуть более ощутимым нажимом.

Он мог бы начать спорить, но не стал, поскольку расслабиться ему действительно стоило. Потому, выдохнув, хирург для начала снял очки, чтобы удобнее устроить голову, и попытался максимально расслабить мышцы. В силу положения выходило не очень, но всё ещё лучше, чем ничего.
- Вздумаешь щекотать - накажу, - щекотки он не боялся, но не мог не попытаться пошутить на эту тему.

То ли она действительно перестала стесняться говорить о подобном, то ли становилась увереннее в себе из-за того, что доктор её не видит, так или иначе, Лэм даже сумела ответить ему:
- Вы только провоцируете меня.

Тем не менее, щекотать она его не собиралась. Не без собственного удовольствия растирала кожу под пальцами, старательно прогревая её. Искренне радовалась, что Ганс не сможет прокомментировать её глубокого и долгого взгляда на каждую очерченную мышцу. Старалась лишь унять волнительную дрожь в пальцах.

Йохан только хохотнул. Конечно он её провоцировал. И не то что бы сильно скрывал это. Но усмешка так и осталась незамеченной - в силу определенных обстоятельств, - а там и вовсе сошла на нет.

Стоило признать, что старания Лэм даром не пропадали. Разогретые, мышцы только лишний раз напоминали Гансу, насколько он на самом деле устал за последние дни. Потому он даже не шевелился, прикрыв глаза, но упорно не давая дрёме поглотить его. Не собирался спать, во всяком случае, прямо сейчас, но вполне отдавал себе отчет, что может уснуть позже. Но не сейчас.

+1


Вы здесь » Tales from the Borderlands » Архив завершённых эпизодов » Дикая охота